— Пока ты живешь в моей квартире, я буду делать все что угодно. А то тебя забыла спросить!
***
Юля всегда считала себя везунчиком. Вадим был надежным, как швейцарский банк, а свекровь Антонина Сергеевна казалась образцом тактичности. Она никогда не врывалась без звонка, не давала советов по воспитанию будущих детей и всегда улыбалась той особенной, фарфоровой улыбкой, за которой не разглядишь истинных мыслей.
Однако в последние месяцы в квартире Юли и Вадима начали происходить странности.
— Вадик, ты не видел мою синюю блузку с воланами? Ту самую, мою любимую? Нигде не могу ее найти, — спрашивала Юля, копаясь в шкафу уже который раз, но все безрезультатно.
— Наверное, в стирке, Юль. Может, ты ее в химчистку отдала и забыла. Или вообще выбросила? — отзывался муж, не отрываясь от ноутбука.
— Ну как это выбросила? Она еще очень хорошо выглядит. Да и не собиралась я ничего выбрасывать. С чего ты взял? — заметно нервничая, ответила супруга.
Вещь исчезла будто без следа. А еще кухня... Юля была девушкой творческой, могла оставить кружку в раковине или крошки на столе. Но возвращаясь вечером с работы, она находила раковину сухой и чистой. Ненароком Юля стала думать, что сходит с ума.
— Ты прибирался? — удивлялась она.
— Нет, я только зашел, — пожимал плечами Вадим. — Может, ты сама утром убрала все и забыла. Дни сейчас просто бешеные.
В тот вторник Юлю накрыл сильный приступ мигрени. Свет резал глаза, а тошнота подступала к горлу. Она позвонила в офис, выпросила день за свой счет и, выключив телефон, забилась под одеяло в спальне, задернув плотные шторы. В квартире стояла тишина.
Около одиннадцати утра в прихожей едва слышно щелкнул замок.
Юля похолодела. Вадим в это время обычно на совещании. Воры? Она затаила дыхание, сжимая в руке край одеяла. Шаги были легкими и уверенными. Из кухни донесся шум воды. Потом — звон посуды. Юля осторожно приоткрыла дверь спальни на пару миллиметров.
В центре кухни, спиной к ней, стояла Антонина Сергеевна. На ней был надет домашний фартук Юли. Свекровь действовала с пугающей методичностью: она достала из шкафа тарелки, протерла их полотенцем и поставила в шкаф.
Но самое страшное было потом. Антонина Сергеевна подошла к холодильнику, открыла его и начала брезгливо рассматривать контейнер с едой, которую Юля приготовила вчера. Свекровь достала пакет, вывалила домашнее рагу в мусорное ведро. Затем она помыла контейнер и сложила туда еду из кастрюльки, принесенной в сумке.
"Что она делает? — пронеслось в голове у Юли. — Как это вообще возможно?"
Она видела, как Антонина Сергеевна зашла в ванную, переставила зубные щетки и аккуратно сложила полотенца. Свекровь вела себя не как гостья, а как истинная хозяйка, зашедшая навести порядок в запущенной квартире.
И тут Антонина Сергеевна подошла к спальне. Юля резко рванула в постель и спряталась с головой под одеялом. И тут она почувствовала рядом с собой дыхание. Она приоткрыла одеяло и увидела уставленную на нее пару глаз свекрови.
— Думала, я не узнаю, что ты дома? — хитро произнесла она.
Юля от неожиданности не могла найти что ответить, лишь хлопала ресницами. Казалось, от головной боли не осталось и следа.
— Что вы тут делаете? — она наконец пришла в себя.
— А ты как думаешь? За тобой прибираю. Я и так была не очень счастлива от того, что Вадим выбрал тебя, а не Лерочку. У той и фигура, и манеры.... А ты...
— Что я? — сглотнула Юля и села на кровать более уверенно.
Антонина Сергеевна вздохнула:
— Ты — позор нашей семьи. Отца нет, мать тебя нагуляла где-то...
— Да как вы можете?! — воскликнула Юля и тут же была перебита.
— Пока ты живешь в моей квартире, я буду делать все что угодно. А то тебя забыла спросить!
Юля продолжала хлопать глазами, наблюдая, как свекровь обувается и исчезает из квартиры. В этот вечер она ничего не сказала Вадиму. Она знала, что муж не поверит или скажет, что мама "просто хотела помочь". Ей нужны были неопровержимые доказательства.
Шанс представился уже в следующее воскресенье. Антонина Сергеевна пригласила их на "семейный обед" в честь дня рождения отца Вадима.
— Юль, ты чего такая бледная? — спросил Вадим в такси. — Что-то случилось?
— Нет, Вадик. Просто какое-то нехорошее предчувствие.
Они вошли в квартиру родителей. В воздухе пахло дорогим парфюмом Антонины Сергеевны. Свекровь вышла встречать их в прихожую. Она светилась от счастья.
— Проходите, мои дорогие! Витя, дети пришли!
Юля взглянула на свекровь и почувствовала, как пол уходит из-под ног. На Антонине Сергеевне была та самая синяя шелковая блузка с воланами. Блузка, которую Юля искала дома три месяца. Она сидела на пожилой женщине чуть плотнее, чем на невестке, но не узнать ее было невозможно.
— Мам, отличный цвет, — заметил Вадим, снимая куртку. — Тебе идет. Новая?
— Да, сынок, — улыбнулась Антонина Сергеевна, поправляя воротничок. — Нашла в одном маленьком бутике. Сразу поняла — моя вещь. Правда, вышло дороговато...
Юля почувствовала, как внутри все закипает. Она подошла к свекрови почти вплотную.
— Какое совпадение, Антонина Сергеевна. У меня была точно такая же. Но она пропала из закрытой квартиры. Вы не поверите — прямо из шкафа. Вместе с ощущением, что мой дом — это моя крепость.
В прихожей повисла тяжелая тишина. Вадим замер с одним ботинком в руке. Антонина Сергеевна даже не дрогнула. Ее фарфоровая улыбка стала еще шире. Будто в фильме ужасов.
— Что ты такое говоришь, Юленька? Наверное, ты просто рассеянная. Молодежь сейчас такая несобранная. Даже не помнят, что было у них, а чего не было.
— Я не рассеянная, — Юля повернулась к мужу. — Вадим, помнишь, я говорила, что у нас дома завелся домовой? Так вот, у нашего домового размер ноги тридцать седьмой и есть дубликат ключей, о котором ты мне не говорил.
— Вадим не слушай ее. Твоя жена говорит какой-то бред.
— Нет, мам, подожди. Это и правда похоже... на ту самую блузку. Где ты ее купила?
— Да какая разница где? Уже не помню, — отмахнулась Антонина Сергеевна. — Лучше проходите за стол, а то еда стынет.
Обед прошел в гpoбoвoм молчании. Юля демонстративно не прикоснулась к еде. Когда они вернулись домой, Вадим попытался начать разговор:
— Юль, ну это же бред. Ты намекаешь, что мама ворует твои вещи и втихаря моет у нас полы? Зачем ей это?
— Без понятия... Скажи мне одно — это ты ей дал ключи?
— Нет, у мамы они всегда были. Еще, когда я покупал эту квартиру, шесть лет назад я оставил ей дубликат на всякий случай. Я же все время на работе был...
— Ясно. Завтра же меняем замки. У меня еще и белье пропадало последние полгода. И я даже думать не хочу, что там за белье у твоей матери под моей блузкой.
На следующее утро Юля вызвала мастера. Она сменила замки.
А на следующий день телефон Вадима разрывался от звонков. Антонина Сергеевна звонила сыну, рыдая в трубку:
— Я пришла принести вам пирог, а ключ не подходит! Вы решили, что я вам враг?
Вадим смотрел на телефон, потом на Юлю. Юля сидела на кухне — на столе были крошки, в раковине стояла грязная чашка, и это была ее личная, самая прекрасная в мире свобода.
— Скажи ей, Вадим, — тихо произнесла Юля. — Скажи, что ключей у нее больше не будет. А блузку... блузку пусть оставит себе. На память... ей она нужнее.
Вадим вздохнул и произнес фразу, которая навсегда изменила их семью:
— Мам, мы поменяли замки. Теперь, чтобы зайти к нам, нужно просто позвонить или постучать. И подождать, пока тебе откроют.
За окном шел тихий снег. Юля знала: впереди еще много трудных разговоров и, возможно. Но в зеркале в прихожей теперь отражалась единственная хозяйка этого дома.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал. Читать истории теперь еще удобнее!