Список чтения Иосифа Бродского давно стал культурным мемом — я тоже писала о нём, и почти каждый второй комментатор возмущался: как поэт мог не включить в перечень ни одного русского автора? Но причины у этого решения были.
Во-первых, знаменитый список составлялся для американских студентов, у которых русская литература уже была отдельным предметом в программе. Во-вторых, изгнание оставило глубокий след: Бродскому так и не удалось больше увидеть родителей, и эта рана не могла не повлиять на его отношение к официальной культуре той страны, которая его отвергла.
Однако в лекциях для филологов он с уважением говорил о Пушкине, Толстом, Чехове, Гоголе — фактически о всей классической традиции. А вот для самообразования, для постижения «русской души», он предложил куда более сжатый (и, на мой взгляд, спорный) перечень.
Бродский не жаловал русскую прозу — считал её вторичной на мировом фоне. Исключением стали лишь Достоевский: «Записки из подполья» и «Бесы». Именно в них поэт видел главный вклад России в литературу мира — безоговорочный, не нуждающийся в оправданиях.
При этом высшей точкой русской словесности для него оставался Пушкин, а «Евгений Онегин» — не просто роман в стихах, а «энциклопедия русской жизни», обязательная к прочтению каждому, кто хочет понимать нашу культуру изнутри.
К русской прозе XX века Бродский относился ещё более скептически — из всего советского периода он выделял лишь Андрея Платонова (лично для меня этот выбор звучит странно).
Зато русскую поэзию он ставил превыше всего. По его мнению, именно стихи — наше подлинное культурное завоевание. В списке Бродского много русских поэтов: Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Владислав Ходасевич, Велимир Хлебников, Николай Клюев, Николай Заболоцкий.
Любопытно, что поэтов более поздних времен — даже близкого друга Евгения Рейна — он своим студентам читать не советовал. Что до меня, я в целом разделяю его взгляды на поэзию, разве что сомневаюсь, стоит ли иностранцам начинать знакомство с русской культурой с Клюева, а уж Платонова вообще мало кому посоветую читать.
Таков «русский минимум» Бродского — строгий, субъективный, не бесспорный, конечно, но это его личный выбор. А о том, что читать из мировой литературы, чтобы «с человеком было о чем разговаривать», я рассказывала здесь: