Из окна был слышен детский голосок -мальчика лет восьми. Это наш «соседушка по подъездам». Голосок негромкий, пробивающийся сквозь стекло,
Дедушка! Де-ду-шка!
Ему ответила бабушка: Что ты хотел-то?
Дайте мне морковку! - кричал мальчик, и в его тоне уже звенела радость. Я снеговика сделал!
Я знаю этого мальчика. наблюдала, когда он был совсем маленьким. Тогда были бесконечные походы по врачам, массажи, занятия, упорные, до седьмого пота. Его родители несли -на своих руках и своей воле. Диагноз ДЦП звучал как приговор, но они справлялись. По крошечным, невидимым шажкам. И вот теперь, он сам выходит во двор. Хоть и качает его неровный шаг, но он сам. И слепил снеговика. Я вышла на улицу. На крыльце подъезда стоял он. Снеговик. Небольшой, будто сделанный с огромным, сосредоточенным усилием. Вместо глаз, серьги от дерева, улыбка.. А вместо носа… вместо носа торчала обломанная ветка.
Морковку так и не нашли. Но он не стал ждать. Он вышел, нагнулся, нашёл то, что мог, сучок, валявшийся на земле. И довёл дело до конца. Стоял и смотрел на своё творение, снежного друга, слепленного собственными, преодолевшими слабость руками.
И в этой ветке-носе, в этом немного неуклюжем, но таком уверенном снеговике было больше жизни и победы, чем в самых идеальных скульптурах. Это был памятник. Памятник утреннему крику «Дедушка!, родительскому терпению и той простой, непобедимой детской потребности - взять зимний день и слепить из него чудо. С теми средствами, которые есть. С обломанной веткой вместо морковки. С побеждённой слабостью вместо уныния.
Я его очень понимаю, так как шаг за шагом самой пришлось преодолевать трудности, преодоления -требуемые времени
