Говорят, что в артиллеристах есть нечто особенное, да и сама война в их глазах выглядит иначе, нежели в восприятии пехотинца или кавалериста. Что и говорить – некогда один маленький корсиканский артиллерист превратился во французского императора, покорив европейские страны.
Но куда больше интересного рассказать нам о былых временах и артиллерии мог бы наш герой, Василий Костенецкий. Расспросить его, увы, мы уже не можем, однако история его жизни способна поведать очень многое.
Этого человека неслучайно называли «русским богатырём в эполетах» – силой он обладал действительно невероятной. А в дополнение к тому был умён, добр, честен и порядочен. Согласитесь, вырисовывается прямо-таки «былинный» портрет героя.
Итак, какой же была жизнь Василия Григорьевича? Как он одним своим боем удивил всех, и даже императора? И что погубило человека, который не боялся ни штыков, ни пуль, ни пушечных ядер?
Молодой офицер
Василий Григорьевич появился на свет в 1766 году неподалёку от города Конотоп. Семья его принадлежала к мелкопоместным дворянам Черниговской губернии – ни о каком знатном происхождении говорить не приходилось. Но Василию было чем выделиться и помимо выдающихся предков.
Так, например, уже в юности он с лёгкостью мог бороться с крупным быком, взяв того за рога. По всей округе ходили легенды о поистине богатырской силе Костенецкого. Но принцип «сила есть – ума не надо» был точно не о нём.
В тринадцатилетнем возрасте Василий поступил в Инженерный корпус, а по его окончании в чине штык-юнкера был зачислен во второй Канонижрский полк. В 1787 году Костенецкий получил первый офицерский чин, а спустя пару месяцев принимал участие во взятии Очакова.
Уже во время первого боевого крещения молодой офицер проявил себя бесстрашным и решительным человеком, который мог хладнокровно действовать даже в критических ситуациях.
В дальнейшем несколько лет Василий Григорьевич провёл в сражениях с османами. Не раз он отличался в боях и тогда же получил свои первые награды. По всей вероятности, именно во время русско-турецкой войны у Костенецкого сформировался особенный взгляд на сражения и идеал военачальника.
Он мечтал походить на Александра Суворова, причём восхищался непринуждённой манерой полководца, своеобразным образом его жизни и острым умом Суворова. Многие суворовские принципы были близки и Василию, который в дальнейшем, подобно своему кумиру, тоже приобретёт славу достаточно оригинального человека.
Славный артиллерист
В 1795 году наш герой получил назначение в Черноморский батальон, где ему было поручено сформировать конную и пешую артиллерию в казачьем войске. Примечательно, что конно-артиллерийские формирования в то время только создавались и были достаточно новым родом войск.
Василий Григорьевич объяснял солдатам, как правильно действовать в военных и походных условиях. Крайне важно было, чтобы возле орудия всегда оставался персонал, а в случае выбывания одного бойца его тут же мог заменить другой. Свою роту Костенецкий подготовил великолепно, за что и был произведен в чин капитана.
Проявить себя в качестве командира конных артиллеристов Василий Григорьевич смог очень скоро. Уже во время сражения при Аустерлице в 1805 году его опыт оказался поистине бесценным. Артиллерийские батареи Костенецкого прикрывали отступление русских и австрийских частей.
Не раз французы пытались прорваться к нашим артиллеристам и овладеть орудиями, но ничего не получалось – каждый раз атака неприятеля проваливалась. За успешные действия Василий Григорьевич был награждён орденом Святого Георгия 4-ой степени.
Французы, коим довелось видеть Василия Костенецкого при Аустерлице, вспоминали, что он в моменты боя походил на Самсона, повергающего своих врагов. Выделялся не только сам артиллерист, но и его меч, с которым была связана одна занятная история.
Костенецкому ещё перед военной кампанией выдали самый длинный палаш, но в его громадной руке это оружие казалось смехотворным. «Как же я буду воевать этой шпилькой?» – разочарованно протянул Василий Григорьевич.
И тогда великий князь Константин Павлович велел выдать ему из Оружейной палаты Кремля огромный меч – это был подарок английской короны. Вот он как раз прекрасно подошёл богатырю по размерам. Если честно правда это или нет утверждать не могу, может просто легенда.
«Василий Великий»
Свои самые яркие таланты Василий Костенецкий проявлял в катастрофические и крайне неудачные для русской армии моменты. Кто знает, как сложилась бы судьба наших воинов, не будь рядом с ними такого человека.
Так, например, в битве при Фридланде артиллерийский командир остался всего с одной ротой на правом фланге. Но даже в столь критической ситуации он смог не только остановить натиск французов, но и благополучно переправиться через реку вместе со своими солдатами и всеми орудиями.
Рассказывали, что Костенецкий сам вошёл в воду и помогал перетаскивать через реку каждую пушку. Конечно, такой подвиг стоил новой награды – Василий Григорьевич был приставлен к ордену Святого Владимира, а также был произведен в генерал-майоры.
На некоторое время после подписания Тильзитского мира Василий Григорьевич вернулся к мирной жизни, а затем был отправлен к побережью Балтийского моря охранять здешние места от англичан, которые могли пойти на провокацию.
Уже тогда его образ жизни, резко контрастировавший с привычками других генералов, вызывал большой интерес современников. Костенецкий не признавал роскоши, а, подобно Суворову, стремился к максимальной простоте в быту.
В помещении ему нужны были стол и пара лавок, на одной из которых он спал. Ни подушек, ни перин генералу не требовалось – суровые походные условия приучили его мириться с любыми неудобствами.
Каждое утро у Василия Григорьевича начиналось с определённого ритуала – летом он обливался холодной водой, а зимой бросался в ванну, полную снега, после чего вдоволь натирался им. Такие процедуры закалили и без того крепкого «богатыря».
Как вспоминали сослуживцы Костенецкого, единственное, чего опасался генерал – это отравление ядом. Но и здесь он нашёл решение проблемы. Василий Григорьевич носил в кармане крупный кусок мышьяка, который каждый день лизал по несколько раз. В конце концов организм его перестал быть чувствительным к этому яду.
В своей книге «Сто великих героев 1812 года» русский военный историк Алексей Шишов так пишет о Костенецком:
«С «легкой руки» цесаревича Константина Павловича имел прозвище «Василий Великий». Демонстрируя свою огромную физическую силу, поднимал один пушку, легко ломал подковы, мог рывком за хвост свалить на землю коня».
При своей богатырской силе Василий Григорьевич был очень добродушным, вежливым и внимательным человеком. Умный и проницательный, он умел прекрасно поддерживать беседу и обладал чувством юмора. Так, например, однажды над ним решили подшутить придворные дамы, которые преподнесли генералу грушу.
Фрукт был сделан из железа, но был выполнен настолько мастерски, что казался абсолютно настоящим. Однако Василий Григорьевич разгадал хитрый замысел, после чего сжал грушу в руке – железный плод тут же осыпался на пол, раскрошившись, словно стекло. А Костенецкий невозмутимо заметил, что груша, видимо, оказалась переспелой – уж очень она мягкая.
Нет меча – сгодится банник!
Блестяще проявил себя Василий Костенецкий и в Отечественную войну 1812 года. Ещё накануне вторжения Наполеона в Россию он был назначен командиром артиллерии всего шестого корпуса генерала Дохтурова.
В первом крупном сражении (а дело было под Смоленском) Дохтуров явно порадовался, что в его войсках есть такой командир. По сути, Костенецкий был правой рукой генерала. Высокую оценку Василию Григорьевичу давал и Михаил Кутузов.
Не секрет, что во время Отечественной войны 1812 года мнения относительно верности тактики отступления русской армии среди командиров разнились. Костенецкий принадлежал к тем, кто поддерживал отход, но при этом в каждом бою он старался со всей силой громить французов.
Особенно отличился Василий Григорьевич на Бородинском поле. Здесь Костенецкий поначалу командовал пехотой, но после гибели генерала Кутайсова возглавил всю артиллерию. Во время сражения отряд польских улан прорвался к батареям Костенецкого.
Увидев, что ситуация становится катастрофической, отважный генерал схватил банник (деревянный шест, которым чистили пушки) и начал размахивать им, опуская на головы поляков. Русский богатырь валил всех – и всадников, и их коней.
Банник вскоре сломался, но, воодушевлённые примером командира, артиллеристы открыли огонь по неприятелю. В итоге батарея была очищена от захватчиков, а о подвиге Костенецкого теперь было известно даже при дворе.
Рассказывали, что после этого случая Василий Григорьевич обратился к императору Александру Первому с просьбой делать для армии не деревянные, но железные банники, которые было бы сложнее поломать о вражеские головы. В ответ на это государь добродушно усмехнулся:
«Железные банники у меня могут быть, но откуда взять Костенецких, чтобы владели ими».
Богатырь с рыцарской натурой
Нередко Костенецкий проявлял остроту ума, а также яркие таланты стратега и тактика. Находясь в Тарутинском лагере, он лично предложил Кутузову сделать так, чтобы французы отступали из Москвы по Смоленской дороге. Разумеется, эта идея была поддержана главнокомандующим.
Известно, что Костенецкий милостиво относился к военнопленным и вообще считал, что поверженный враг уже наказан собственным поражением, а потому стоит относиться к нему человечно. После ухода французов из Москвы в руках нашей армии оказывалось всё больше пленных.
Однажды Костенецкий заметил продрогшего паренька из музыкальной команды взятых в плен французов. Позвав его к костру, генерал попросил сыграть что-нибудь. Француз настолько виртуозно исполнил арию, что Василий Григорьевич тут же заявил: пленный останется в штабе при нём. Как отмечал историограф войны 1812 года А.И.Михайловский-Данилевский:
«Рыцарская честность, невыразимая храбрость в бою, никакими опасностями неколебимое присутствие духа и истинная христианская добродетель составляли отличительные свойства Костенецкого».
Успешным для Василия Костенецкого оказался и Заграничный поход русской армии. Он не раз отличался в боях, но при этом не кичился наградами, оставаясь скромным и непритязательным человеком. Может быть, именно поэтому несколько раз его представляли к одному и тому же ордену, но по халатности чиновников генерал в итоге так наград этих не получал.
После завершения войны с Наполеоном на некоторое время о Костенецком забыли. Он не разделял идеи декабристов, да и вообще почти всё своё время предпочитал проводить в провинции.
В 1831 году, когда в ряде губерний вспыхнула эпидемия холеры, Василий Григорьевич не смог оставаться в стороне. Отправившись помогать в холерные регионы, он был уверен, что никакая болезнь не сможет его взять. Увы, вскоре Костенецкий заболел холерой и «сгорел» практически за пару дней.
Смерть «богатыря в эполетах» потрясла очень многих – бесстрашный человек, которого не брало оружие, не страшил ни один враг, пал жертвой смертельного заболевания, что не щадит ни подлецов, ни героев.