В воспоминаниях командующего 62-й армией Василия Ивановича Чуйкова последние дни немецкого наступления в Сталинграде предстают не как военная необходимость, а как трагический итог политического упрямства. В своей книге От Сталинграда до Берлина он подробно описывает момент, когда логика войны уступила место логике престижа — и именно это предопределило катастрофу вермахта на Волге.
По словам Чуйкова, в первых числах ноября 1942 года напряжение боёв несколько спало. Это позволило советской разведке глубоко проникать в расположение противника. Однако никаких признаков отхода немецких войск из Сталинграда обнаружено не было. Напротив, выяснилось, что командующий 6-й армией Фридрих Паулюс готовит ещё один штурм города. Для советского командования ключевым оставался один вопрос: успеет ли Паулюс нанести удар до начала советского контрнаступления. При этом, как подчёркивает Чуйков, сроки операции держались в строжайшем секрете — понимали, что именно в них заключалась главная тайна всей кампании.
Сегодня, отмечает маршал, мы можем трезво оценить масштаб сил, которые Адольф Гитлер сосредоточил под Сталинградом, и понять, почему немецкое командование не могло смириться с невозможностью полностью овладеть городом. В июле 1942 года группа армий «Б», наступавшая на сталинградском направлении, насчитывала 38 дивизий. К концу октября их число выросло до 81. Усиление происходило в первую очередь за счёт группы армий «А», наступавшей на Кавказ. Начав операцию с 60 дивизиями, к октябрю она была фактически обескровлена — в её составе осталось лишь 29 дивизий. Под Сталинград перебрасывались части с центрального фронта, из-под Воронежа, из Франции и даже из самой Германии.
С военной точки зрения, подчёркивает Чуйков, в ноябре продолжение штурма Сталинграда уже не имело смысла. Немецкие войска истощились, резервы были растянуты, а стратегическая ситуация ухудшалась с каждым днём. Однако на смену военным расчётам пришли соображения политического характера. Диктатура, пишет Чуйков, всегда болезненно воспринимает удары по престижу. Сталинград стал для Гитлера не просто городом, а символом, отступление от которого означало бы признание поражения.
Именно в этот момент советские войска получили задачу любой ценой тревожить противника, не давая ему ни покоя, ни возможности организованного отхода. В ход шло всё — опыт, выучка, дерзость. Штурмовые группы Красной армии атаковали немецкие позиции днём и ночью, отбивали отдельные дома и целые кварталы, вынуждая противника распылять силы и втягивать в бой последние резервы. Немецкие солдаты, по меткому выражению Чуйкова, сидели в захваченных зданиях «как на бочке с порохом», постоянно ожидая атаки или взрыва.
История последних дней гитлеровского наступления в Сталинграде — это не только рассказ о великом сражении, но и универсальный урок для современного мира. Когда политический престиж и страх потери лица начинают определять стратегические решения, даже самые мощные армии оказываются заложниками собственных амбиций. Сегодня, в условиях глобальной нестабильности, нарастающих конфликтов и жёсткой риторики между державами, параллели с событиями 1942 года становятся особенно наглядными. История Сталинграда напоминает: игнорирование реальности ради символов и имиджа неизбежно ведёт к катастрофе — вопрос лишь во времени и масштабе последствий.
История
Великая Отечественная война
Сталинградская битва
Василий Чуйков
Гитлер
Вермахт
Вторая мировая война
Историческая память
Политика и война
Уроки истории