О том, как сын-философ поехал покорять Петербург

Мои букволюбивые читатели жаждут узнать, как поживает мой знакомый мещанин, о котором я вам уже не единожды рассказывал. Тот самый, у которого на обычном парном молоке и картохе с салом, на удивление всему честному люду, вдруг уродился и возрос сын – философ.

Поскольку сынок оказался спелым не по годам не только в умственном, но и в физическом своём развитии, едва встретив свою семнадцатую весну, уехал он с обозом в Петербург, где был принят на учение в императорский университет. Учёные мужи, коим Государем было доверено ковать философский суверенитет родного Отечества, видя недюжинные способности юноши, весьма удивлялись его глубинным знаниям и способности самостоятельно размышлять о самых трудных для понимания предметах и материях. Правда, все они отмечали, что сколь талантлив сей студент, столь же и ленив. Регулярно он использовал свой могучий ум, чтобы потворствовать собственной склонности к прокрастинации.

Вместе с другим студентом, положившим свои таланты на изучение медицинских наук, они наняли квартиру на самой окраине северной столицы. В соседях у них были люди простых сословий: кучеры, кухарки, мастеровые, да фабричные. Впрочем, люди, в массе своей – добрые, православные. Роптать на свою участь у юношей повода почти не возникало. Одно обстоятельство вызывало грусть у нашего философа – очень тонки были стены их жилища и из-за этого соседи не разрешали ему музицировать.

После отъезда из отчего дома, в котором можно было круглыми сутками играть на фортепьянах, у молодого человека осталось одно утешение – старенький тульский баян. Но растянуть меха и как следует отвести душу он не мог, опасаясь гнева своих соседей.

Живший по-соседству кузнец Прохор то и дело, приняв на грудь с устатку поллитру, приходил к нему с искушением:

– Уважь, меня, братец! Очень я желаю принять тебя у себя в гостях вместе с баяном. Сыграй мне вальс, али мазурку, а я, дорогой мой братец, супругу свою любимую Фёклу Степановну на танец приглашу. И тем самым, любезный мой человек, доставишь ты нам обоим счастье. А о соседях, милый мой друг, не беспокойся. Если кто станет гневаться, скажи, мол, для Прохора Иваныча сия музыка была.

Но студент наш, как ни трудно ему было устоять под натиском захмелевшего в своей меланхолии кузнеца, на уговоры его не поддавался, понимая, что за мазурку перед общественностью придется ему самому ответ держать. Да и не уверен он был в том, что Фёкла Степановна будет столь же расположена к танцам, что и её дрожайший супруг.

Ну а когда у студента случились каникулы, поехал он в свой родной уезд батюшку с матушкой обнять, братьев меньших потискать, любимую фортепьяну до иступления чувств довести. Тем временем, пока наш студент в Петербурге науки постигал, братья его росли усердно. Так, что самый меньший, что на пять годочков его моложе, почти сравнялся с ним ростом. И всё сложнее стало разобраться, кто из них кого тискает.

– Эй, малявка, а ну ка скажи: «Проворонила ворона воронёнка»! – с издёвкой сказал он младшенькому.

– Пррроворрронила ворррона воррронёнка! – дерзко ответил меньшой.

– Ух ты! Научился! – удивился философ.

– А давай, братец, на спор с тобой в пруд нырнём, кто дальше под водой проплывёт!

– С кем?! С тобой?! Ах-ха-ха!

Сбрасывая на ходу портки, побежали братья под смех и улюлюканье остальных домочадцев к пруду, да прямо с разбегу оба нырнули. Меньшой братец проплыл метров на 20 дальше старшего. Перед этим он всё лето напролёт целыми днями доставал со дна этого самого пруда раков. Да так наловчился, что бывало по целому ведру членистоногих домой приносил.

Радости меньшого брата не было конца. Ещё бы! Не каждый день ведь выпадает такая победа.

– Ну что, братец! Уделал я тебя! – радостно кричал он на всю округу.

– Я открою тебе свой секрет, дорогой брат, – начал объяснять философ. – У меня в голове есть очень важный орган. Называется он «головной мозг» и это – мой главный инструмент в жизни. Он требует большого количества кислорода. Ну а ты… я не знаю, зачем ты выныривал. Мог бы пруд под водой туда и обратно переплыть трижды. Зачем тебе вообще кислород?

Ну а как же поживает наш мещанин – спросите вы? Он, слава Богу, жив и здоров. Днём в присутствии трудится, вечера с любимой своей супружницей коротает, да с детворой, а по воскресеньям в храме Богу молится за своих сыновей и тем вполне счастлив.

#сынФилософ