Одноклассницы Елена Ермолова и Ольга Гусева не виделись после окончания школы. Первое время девушки ещё перезванивались, но потом появились другие интересы, и школьная дружба потеряла для них прежнее значение. Родители Ольги давно уже уехали из Зенска, но там до недавних пор проживала её тетка. Однако, этой осенью она умерла, и, взяв отпуск 'по семейным обстоятельствам', молодая женщина приехала разбираться с наследством. Ольга направлялась в МФЦ, когда в городском парке встретилась с Еленой.
- Ермолова, - растроганно выдохнула она, обнимая подругу, - ты совсем не изменилась.
- Смеешься?
- Стала бы я врать! Всё такая же неотразимая красавица, как и пятнадцать лет назад.
Ольга осмотрелась и увидела неподалеку открытую веранду кафе. Хотя погода стояла не по-осеннему жаркая, посетителей было немного.
- Посидим? Чур, я угощаю!
- Ну, разве что чашечку кофе.
Выглядела Елена действительно прекрасно: элегантная, изящная, синеглазая блондинка с редкостным платиновым оттенком волос. Такая девушка даже в толпе красавиц не останется незамеченной, и проходившие мимо подруг мужчины задерживали заинтересованный взгляд именно на Елене, хотя и Ольгу никто не назвал бы дурнушкой.
Впрочем, так было всегда. В детском саду мальчики дрались за право держать Леночку за руку на прогулке. В школе отчаянно бились друг с другом за возможность пригласить её в кино. А в выпускном классе Толик Гришаев - рыхлый, невзрачный, зато подающий большие надежды 'ботаник' - читая у доски 'Незнакомку' Блока, настолько явно адресовал её Лене, что весь класс покатился со смеху.
Ермолову несколько раз пытались избить одноклассницы, у которых она якобы 'увела' парней, и Ольга лично ходила на 'терки' с 'брошенками':
- Ермолова не виновата в том, что красивая! И кулаками здесь ничего махать - ваши хмыри ей и так по барабану!
- Ну почему же... красоту можно подпортить, - презрительно сплюнула одноклассница Людка (за лишний вес носившая кличку Гиря). - Чувачки тогда этой глупой телочи надоедать не будут.
- Ну, если ты согласна ради этого срок мотать, то второй такой дуры не найдешь.
- Чё? Сама дура!
И все же Гиря и её подружка Оторва (так за отвязанный характер прозвали Светку Дурневу) не отважились на неё налететь, потому что Ольга неизменно занимала ступеньки пьедесталов на соревнованиях по карате, и впоследствии без проблем поступила в школу милиции. А вот хрупкая Леночка ходила в музыкальную школу и готовилась к экзаменам в консерваторию по классу фортепиано. К тому же, будучи добродушной, она всячески избегала ссор.
Дружили две столь разные девочки потому, что в пятом классе их посадили за одну парту. Они привыкли помогать друг другу сначала на контрольных работах, а потом стали поддерживать и в других трудных ситуациях.
Уже в старших классах к ним в подружки набилась Алла Сысоева - рыжая и курносая, на редкость деловитая толстушка. Она подошла к одноклассницам на перемене, предложила по большому яблоку и втянула в какой-то разговор. Потом начала то и дело им звонить, присоединялась на прогулках, добывала билеты на концерты. Алка всегда была в курсе распродаж, и благодаря ей подруги часто приобретали за полцены какие-нибудь модные шмотки. После школы Сысоева поступила в местный финансово-экономический колледж, и больше Ольга о ней ничего не слышала, да Алка её и не интересовала. Другое дело Лена - к ней Ольга всегда испытывала чуть покровительственную симпатию.
- Ну как вы тут... давай, рассказывай!
Елена поставила папку с нотами на свободный стул и заказала кофе.
- Да нечего особо рассказывать, - застенчиво улыбнулась она. - Ты же знаешь, что в консерваторию я так и не поступила. Окончила музыкальное училище. Сейчас преподаю музыку в школе. Зарплата маленькая, поэтому и дома занимаюсь с учениками. Весь день расписан едва ли не по минутам. Так что, прости, но сейчас я задержаться не смогу. Но если ты придешь ко мне вечером, я приглашу Гришаевых, и мы сможем без помех вспомнить школьные годы. Здорово тогда было!
- А где ты сейчас живешь?
- По старому адресу. Родители купили дом в пригороде, а я осталась одна в городской квартире.
- Стоп, - перебила её Ольга, - как это одна? А где твой муж? Я видела ВКонтакте твои фотографии в обнимку с каким-то парнем.
Елена помрачнела.
- Я вдова. Борис погиб сразу же после свадьбы: аккумулятор в смартфоне взорвался.
- Кошмар! Отчего же он взорвался? Производственный брак?
- Мне сказали: такое могло произойти оттого, что Борис нечаянно уронил телефон. Мол, падение изменило внутреннюю химическую структуру аккумулятора.
- Ну, это ещё проверить надо.
Но Елена только печально понурилась.
- Какая теперь разница, кто виноват? Борю-то ведь не вернешь.
Ольга сухо улыбнулась. Да, за годы разлуки подруга ничуть не изменилась.
- Значит, ты и замужем практически не была? Ну а потом?
Елена помялась.
- Да как-то... не получается.
Она посмотрела на часы и, торопливо допив кофе, встала с места.
- В общем, жду тебя к семи часам. Толик как раз успеет после работы за Алкой заехать. Их особняк за городом - в местной Долине нищих.
До Ольги не сразу дошло, о ком идет речь.
- Постой, - окликнула она Елену уже на выходе из кафе. - Уж, не о Толике ли Гришаеве ты говоришь?
- О нём, - замедлив шаг, обернулась Елена. - Толик окончил Бауманку и вернулся в Зенск. В местном почтовом ящике занимается столь секретной работой, что никто не знает, в чем она заключается. С Алкой они поженились сразу же после школы.
- По залету? - хмыкнула Ольга.
- По нему самому. Пока Толик учился, Алка крутилась в одиночку: бизнес, маленькие дети, больная свекровь, да ещё его в Москве содержала. Зато теперь наша Сысоева вся в шоколаде. Впрочем, сама вечером увидишь.
Елена ушла, а Ольга осталась в кафе, решив заодно пообедать. Официантка с заказом задерживалась, зато на веранде появилась необъятных размеров тетка, груженная большими клетчатыми баулами.
- Сонька, - громко позвала она кого-то, - моющие средства будете брать?
- Подожди, - раздался голос из кухни, - она отошла. Минут через десять появится.
Недовольно ворчащая женщина с трудом втиснула необъятных размеров зад в розовых лосинах в пластмассовое креслице неподалеку. В какой-то момент их взгляды встретились, и Ольга удивленно рассмеялась.
- Однако сегодня день встреч! Гиря... Людка, ты, что ли?
Гиря встрече не обрадовалась, но все же, волоча за собой не пожелавшее отпускать зад креслице, подсела к ней за столик.
- Гляди-ка, Гусева наконец-то нарисовалась? Где же ты пропадала? Алка мне рассказывала, дескать, в полиции работаешь?
- В комиссии по делам несовершеннолетних.
- О, - оживилась Гиря, - может, с моим спиногрызом поговоришь? Ну, совсем берега попутал - ни во что мать не ставит.
И она принялась с ходу жаловаться на мужа алкаша, на хулиганистого сына и на отсутствие постоянной работы.
- Перебиваюсь перепродажей, - кивнула она головой на баулы, - еле концы с концами свожу, после того, как Гришаевы меня вышвырнули с работы. Вот твари! Видите ли, ворую у них продукты, а что я взяла-то? Что и так надо было выкинуть. Ты представляешь, какие жаднючие!
- А кем ты работала у Гришаевых?
- Домработницей. Разве, что не вылизывала их дворец. Я ведь всё про них знаю - хоть весь свет обойди, вторых таких сволочей не сыщешь!
Официантка принесла Ольге заказ, и она принялась за еду. Разоблачения бывшей одноклассницы её не заинтересовали. Гиря всегда была редкостной дурой.
- Я не дам из себя терпилу делать, - между тем бубнила она надрывным от обиды голосом. - Разве это дело, человека последнего куска хлеба лишать? Я вот всё молчу и молчу, но если рот раскрою, то такое расскажу - мало не покажется.
- Плюнь ты на них, - рассеянно посоветовала Ольга. - Неужели другой работы не найдешь, как за Гришаевыми унитазы чистить?
- Да мне только слово сказать! Оторва не раз к себе приглашала. Просто обидно, что Гришаевы меня, как какую-то воровку из дома поперли, а сами-то...
Сообразив, что Гиря может на эту тему говорить бесконечно, Ольга, сославшись на дела, поторопилась уйти. 'Ей всего тридцать лет, а она уже превратилась в ворчливую толстозадую тетку, словно и молодой никогда не была. Гиря - она и есть Гиря'.
В МФЦ Ольга пробыла до пяти часов. Потом зашла в кондитерскую, купила когда-то любимый Еленой песочный торт и поехала в микрорайон, где прошло их детство.
Так называемую, 'сталинскую' застройку уже повсеместно заменили высотки. На месте прежнего дома Ольги был разбит сквер. Зато двухэтажка, где жили Ермоловы, каким-то чудом сохранилась в первозданном виде: те же кусты сирени в палисадниках и лавочки у подъездов с восседавшими на них старушками. Прошло пятнадцать лет, но местные старожилки по-прежнему оставались на 'боевом посту'. Мимо не смогла бы прошмыгнуть даже мышь, поэтому, подойдя к подъезду, Ольга замедлила шаг. И сразу же на неё с инквизиторской настороженностью уставилось две пары подслеповатых глаз:
- Вы это к кому, девушка?
- Здравствуйте, бабушки. Вы меня не узнаете? Я Ольга Гусева - подруга Лены Ермоловой.
Старушки пристально вгляделись в молодую женщину и расслабились.
- Точно, Оленька. Какая же ты взрослая стала.
- Как быстро годы-то идут... Давно тебя не было видно. Где же ты пропадала?
И старушки шустренько пододвинулись, освобождая ей место.
- Посиди с нами. У Леночки ещё ученик не закончил заниматься.
Ольга прислушалась. Действительно, даже во дворе были слышны звуки разучиваемых гамм. Она посмотрела на часы - до назначенной встречи осталось ещё четверть часа. Делать нечего, и Ольга неохотно пристроилась на лавочке рядом с бабушками.
- Как тут Лена поживает? - сразу же направила она беседу в нужное русло, чтобы отвлечь внимание от себя.
У старушек от удовольствия поделиться сплетнями с новым человеком счастливо сверкнули очки.
- Ох, не везет нашей Леночке с мужчинами-то.
- Таких, как она, черными вдовами называют.
- С чего бы? - удивилась Ольга. - Насколько я знаю, овдовела она только один раз.
- Ну так черная невеста, значит.
Бабулек от возбуждения даже затрясло, и они торопливо полезли в карман: кто за валидолом, а кто и сразу за ингалятором.
- Ох, девонька, да ничего ты, оказывается, не знаешь, - наперебой затараторили они. - Да, тут народу полегло, словно в войну.
- Только ухажер у Леночки объявится, так его или машина собьет, или бомжи прирежут, а одному бедолаге даже на голову что-то упало. Жуть!
- Мы теперь, как только очередной кавалер к ней придёт, сразу же его предупреждаем, что через её любовь можно и жизни лишиться. Пусть уж лучше Леночка одна останется, чем то и дело женихов хоронить.
- Видимо, прокляли её. Венец безбрачия какая-то завистница наслала. Мы сколько раз говорили, чтобы знахарку искала, а Ленка только отмахивается. Вот так и закончит свою жизнь пустоцветом: ни мужа, ни детей.
