- Пап, я больше так не могу! - всхлипнула в трубку Лизка.
- Съезжай! - коротко посоветовал отец. - Я же ушел! И у тебя есть своя квартира!
- А вдруг с ней что-то случится? Представляешь, ей же поставили болезнь Альцгеймера! Как я ее оставлю?
- Я не удивлюсь, если ей поставят и запущенную стадию онкологии! И уверяю тебя, с ней ничего не случится!
А вот если ты тут задержишься, кое-что может случиться с тобой...
Лизавета бросила на сковороду сразу зашкворчавший кусок сливочного масла, вывалила оставшуюся со вчера кашу и обильно посыпала сверху «сахарочком»: мама, страдающая диабетом, любила сладенькое…
А потом крикнула в глубину коридора:
- Мама – завтракать!
- Опять вчерашняя? – недовольно произнесла Ирина Максимовна, глядя на кашу в сковороде.
«У тебя же – болезнь Альцгеймера! – зло подумала Лиза. – Ты же ничего не должна помнить!
И какого фига в каше ковыряться? Ешь, что дают, а то и это отберу!»
А вслух тихо произнесла:
- Приятного аппетита, мамочка!
Дочери, находящейся в «хроническом замоте», готовить было некогда. Но маме знать о вчерашней каше было не обязательно.
Мама села и ждала, вопросительно глядя на дочь: ходчей давай!
Лизка положила содержимое сковороды на тарелку и подвинула к неподвижно сидевшей маме.
Лизка Щербакова тихо не..на..видела свою мать. И девушка вовсе не была бездушной и жестокой.
"Да разве может быть такое? - возмутятся все. - Тебе дали жизнь, а ты ненавидишь этого человека, еще и см..ртельно больного?
Ей же жить осталось два понедельника!
А ты должна быть ей благодарна и обязана по гроб жизни!"
Но благодарности не было, а была чистая не..на..висть.
Нет-нет: не к бедной, худенькой бабульке в застиранном платочке. Страдающей слаб..о..уми..ем, еще целой уймой тяжелых болезней, включая диабет, и заблудившейся в соседнем дворе - как можно было такое подумать!
А к довольно крепкой, пятидесяти пятилетней тетке. Которая прекрасно владела собой и ориентировалась в пространстве и времени, когда ей это было нужно.
Сахар у нее всегда держался ниже 5: а диабетики знают, что это такое. Давление было, как у космонавта.
Трескала она все подряд, обильно сдабривая майонезом, несмотря на хронический холецистопанкреатит.
Нет, повышения показателей, конечно же, были: а у кого сейчас не подскакивает сахар и давление? Покажите нам этого человека!
Но все это было не критично, иначе Ирины Максимовны уже давно бы не было на этом свете. А она была. И даже очень хорошо себя продолжала чувствовать.
Оставалось догадываться, как был получен тот букет диагнозов, который делал тетку практически инвалидом...
И сейчас нестарая еще женщина недовольно возила ложкой в тарелке с кашей:
- Холодным меня кормишь? Даже разогреть не удосужилась! Вот я соседям-то пожалуюсь! Посмотрим, что ты тогда запоешь!
И Лизка заметила в ее взгляде плохо скрываемое торжество: никуда ты не денешься! Будешь торчать со мной до конца! До твоего, конечно: мой-то - еще не скоро...
Все фразы были выстроены правильно: сначала нужно было вызвать у дочери чувство вины - так ей легче манипулировать.
Логика тоже присутствовала. Ну скажите, где здесь Альцгеймер, дорогие мои? А о диабете даже и говорить нечего...
Любой мало-мальски опытный психиатр опроверг бы этот серьезный диагноз на раз-два: это же было очевидно!
Просто здоровая во всех отношениях тетка валя..ла ...рака. Причем, делала это довольно мастерски и изощренно.
А еще с этой вздорной теткой предпочитали, видимо, не связываться медработники: что врачи, не люди?
Лиза еле сдерживалась, чтобы не надеть тарелку с кашей ей на голову: так ее измотала мать.
Да, Ирина Максимовна любила болеть. Точнее, не так: она любила находиться в центре внимания. А когда человек болеет, он воленс-ноленс перемещается в центр внимания и заботы.
А чтобы всегда находиться в этом самом центре, мама перманентно пребывала в состоянии хвори: чего зря туда-сюда мотаться и выздоравливать по пустякам! Нетушки! Как говорится, фигушки вашей Дунюшке.
Хворь перемежалась с плохим настроением - Ирине Максимовне все было не так и не эдак, как в анекдоте: "А как надо, мама? Не знаю, как, но не так!"
Никто и не спорил - болезни имеются у всех. И совершенно здоровых людей нет - есть недообследованные.
Но не так уж была больна мама, чтобы послать всех на фиг и просто сесть, точнее, лечь дома. А почему бы и нет? Пенсию ей уже платили, а остальное добавляла любящая доча.
Видимо тут имелось что-то гораздо большее, чем желание просто болеть: ей нужно было намертво привязать к себе Лизку.
И ей это удавалось: добрая и совестливая девушка не могла бросить мать на произвол судьбы. На это, собственно, и рассчитывалось.
Да, есть такие люди, которым хорошо тогда, когда другим плохо.
Сначала Лизавета пыталась сбежать и как-то устроить свою судьбу: у нее, действительно, была своя однушка, в которой можно было существовать совершенно автономно. И сейчас квартира просто стояла пустой: да, так иногда случается.
Но все потенциальные мужья - а попытки были! - приводимые знакомиться с мамой, сразу подвергались отбраковке и грубо посылались, в лучшем случае, на фиг. В худшем - прямо туда: какой спрос со слаб..о... умного человека!
Папы уже давно с ними не было: ему удалось вовремя сбежать! И тогда мягкотелая Лизка плюнула: значит, такая уж у меня доля...
Но периодически на нее накатывало отчаяние: возраст приближался к тридцати пяти, а женихов не было. Значит...
- Чего грустишь, Щербакова? - поинтересовался друг и, по совместительству, Лизкин начальник Левушка, когда расстроенная девушка появилась на работе.
- Мама замучила!
- И чего хочет? Опять быть владычицей морскою? А ты дай ей почитать про рыбку и корыто!
- Какое корыто, Лева? И кто ее знает, чего она хочет. Но, судя по ее поведению, чего-то очень нехорошего!
Лева уже знал эту историю с Ириной Максимовной: был в тренде, как сейчас говорят.
- И что, на этот раз у нее что-то, действительно - серьезное?
- Несерьезное, но уж, лучше бы, серьезное!
- Не бери гр..ех на душу, Щербакова! А хочешь, я твою маму вылечу?
- Ты? - с сомнением посмотрела на Левку Лиза.
- А чё такого? У меня - курсы по оказанию первой помощи! - сказал друг. И, после небольшого молчания, добавил: - И последней, если понадобится...
Ну, соглашайся - я два раза не предлагаю! И понимаю, что у тебя - без вариантов!
- Ну, давай! - с сомнением согласилась девушка.
- Только для этого я должен к тебе переехать! - предложил босс, которому уже давно нравилась Лизавета.
- Как это? - удивилась Лизка. - И в качестве кого?
- Например, в качестве твоего жениха! Хочешь замуж, Щербакова? Могу и это тебе устроить: два в одном флаконе!
Давай так договоримся: Я вылечу твою маму, а ты, в качестве благодарности, выйдешь за меня замуж!
«Вылечить маму - это утопия!» - подумала Лизка и согласилась: выхода, все равно, не было...
- Только ничему не удивляйся! - предупредил Левка.
- И ты тоже! - ответила Лизавета. - Мама - она такая...
Наутро вышедшая к завтраку Ирина Максимовна обнаружила на кухне чужого мужчину в тр...усах и майке-ал..кого..личке. Который поприветствовал ее радостным возгласом:
- А вот и наша мамуля проснулась!
- Вы кто? - спросила ошеломленная женщина.
- Я - Левик, жених вашей дочери! - мужчина радостно улыбнулся: на месте переднего зуба зияла дыра...
- Какой еще жених? - изумилась мама: женихов в обозримом пространстве уже давно не было - она разогнала всех. А те, которые приходили знакомиться, выглядели очень прилично.
- Обычный жених! А Вы, значит, моя будущая теща? - еще шире улыбнулся мужчина. - Наслышан, наслышан! Так вот, значит, как у нас выглядят тяжелобольные люди?
Не скрою - приятно удивлен, мама! Значит, сможете погулять на нашей свадьбе! А то я уж начал волноваться: вдруг, не доживете!
Ирина Максимовна молча смотрела на наглого дядьку: раньше девушка приводила домой только воспитанных кавалеров.
И им было достаточно намека, чтобы они, роняя тапки, бежали из этого дома, несмотря на большую и чистую, оставленную там, любовь.
И тут на кухню вышла Лизка:
- Ой, вы уже познакомились? Просто вчера мы не стали тебя будить! Мамочка - это Левик: мы уже подали заявление! Правда, он - прелесть?
Жених нехорошо усмехнулся. А потом произнес:
- И Вам спасибо за дочу, мама! Обещаю, что буду о ней заботиться и не разочарую! Зуб даю!
- Какая я тебе мама? - окрысилась пришедшая в себя Ирина Максимовна. - Твоя мама, знаешь, где?
- А вот грязи не надо! - спокойно ответил мужик, накладывая на тарелку манку с комочками. - Я же Вас не оскорбляю, мамуля!
Вот, приступайте к трапезе: сам сварил! И - без сахара: при диабете нельзя! И не говорите, что не нравится - за шиворот вывалю. Ах, да: бон аппети!
И, спокойно, поставив тарелку на стол и поцеловав любимую в щеку, вышел.
Мама и дочь помолчали, а потом Ирина Максимовна зло произнесла:
- Ты кого привела? На какой по..мой..ке ты его откопала?
А Левик, на минуточку, был руководителем отдела. Но как вжился в роль! Вот артист больших и малых театров! Но с зубом-то у него что?
В кухню засунулась голова жениха и произнесла: поторопись, Лизок, а то опоздаешь! Да и мне пора заказы развозить: курьерская служба ждать не будет!
И не отвлекай, пожалуйста, нашу маму: процесс пищеварения должен проходить в спокойной обстановке!
Как там, у классика-то: тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь обществу! Хотя манку можно просто глотать, мамочка...
Лизка прикусила губу, чтобы не засмеяться и вышла: они с Левкой поехали на работу, предоставив маме переваривать увиденное и невкусную кашу с комочками. И по дороге кавалер стер черную краску с переднего резца...
Полчаса понадобилось Ирине Максимовне, чтобы прийти в себя. А потом она позвонила дочери на работу.
- Чтобы его духу здесь не было!
- Хорошо, но тогда я уйду вместе с ним! - неожиданно ответила дочь.
- Никуда ты не уйдешь! - привычно пригрозила Ирина Максимовна.
- А что ты мне сделаешь, мама? Ляжешь поперек коридора? - неожиданно раздалось в трубке: раньше Лизка себе такого не позволяла! Вот что значит контакт с этим курьером угол..ов...ником...
- Ты же не бросишь больную мать одну! - выдвинула, на ее взгляд, весомый аргумент мама Ира.
- Больную - да! Но ты - не больная! - ответила дочь и отключилась. А потом перестала брать трубку: это был настоящий бунт на корабле...
Вечером вернувшихся с работы Лизку с Левой ждала в раковине гора немытой посуды: вся еда была оставлена в холодильнике - ее нужно было только разогреть.
Тяжело больная мама на повышенной громкости смотрела сериал.
Газ был везде закрыт, свет погашен: демонстрировать своего Альцгеймера, в отсутствие аудитории, было некому.
Ирина Максимовна выглянула из своей комнаты только на минуту, чтобы зло поинтересоваться: когда ужин?
И тут Левка спокойно сказал:
- А Вы, мамуля, сегодня будете наказаны и останетесь без ужина! Почему тарелки за собой не помыли? У нищих слуг нет!
- Ты что это себе позволяешь? - заорала тетка, позабыв про сериал и правила приличия. - Я тебе сейчас... хохо..таль..ник-то прикрою!
- Себе прикрой! - посоветовал жених: раз они уже перешли на «ты». - Думаешь, на тебя управы нет?
Я сейчас вызову психиатрическую перевозку, дам на лапу - у курьеров денег много! - и тебя «на раз» отвезут в дом скорби!
А с таким диагнозом тебе - зеленая улица! Повяжут веселые санитары - своих не узнаешь!
Ну, что - выбирай: или сейчас в ду...ку - доживать там свой век с Альцгеймером - я уже телефон достаю!
Или сеанс трудотерапии - моешь, в качестве наказания, всю посуду. И тогда мы милостиво тебя покормим!
И тяжело больная мама неожиданно за...ткнул...ась: ведь сила уважает силу! И, бросив просмотр, пошла молча мыть посуду, которую не мыла уже сто лет: с посудой, как и со всем остальным, «коря..чил...ась» только Лизка.
Видимо, женщина поняла, что шутки кончились. К тому же, курьер был гораздо сильней ее физически, а также - невоспитанней и наглей.
И, главное, ничего не произошло: у мамы не возникло никаких приступов болей, тахикардии, головокружения и ее не разбил инсульт - сеанс трудотерапии прошел просто прекрасно!
К ужину Ирина Максимовна выходить отказалась. И тогда будущий зять лично отнес ей еду в комнату: гречку, «окропленную» постным маслицем - при диабете - самое то!
А не то, к чему привыкла мама Ира: свиные ребрышки с картофельным пюре и квашеной капусткой - м-м-м, вкуснотища! Хотя из кухни доносился запах жареной свининки...
Левика не было ровно пять минут.
А когда они сели ужинать на кухне, мужчина сказал:
- Все - ты можешь переезжать!
Лизка остолбенела:
- Как переезжать?
- Обыкновенно: к себе в однушку - она же у тебя пустует!
- А мама?
- А мама согласна остаться здесь одна!
- Но как тебе это удалось?
- Да очень просто: сказал, что мы больше не можем за ней ухаживать! Поэтому подобрали ей хороший и дорогой пансионат с психиатрическим уклоном.
Ведь сама-то она обслуживать себя уже не сможет: с Альцгеймером не шутят! Ну, и чтобы начинала собирать вещи!
А пансионат я ей лично оплачу: у курьеров денег много, да и для любимой тещеньки мне ничего не жалко! Даже личных санитаров и отдельное диабетическое меню.
И тут она сразу согласилась отстать от тебя и остаться здесь! Да, и тщательно следить за своим здоровьем!
- Ты - самый лучший терапевт! - с чувством произнесла Лизка. Которой тоже давно нравился симпатичный начальник.
- Я - самый лучший лекарь человеческих душ! - ответил Лев.
И это было правдой: только лучший лекарь мог вылечить почти безнадежного пациента всего за пару дней.
Назавтра Лиза уехала к себе. И, конечно, не одна, а с Левиком. Который на прощанье, сердечно попрощался с мамой Ирой и пригласил ее на их с Лизкой свадьбу.
Ведь девушка согласилась выйти за него замуж! Потому что свое слово нужно держать: он же свое сдержал!
Хотелось думать, что и мама Ира сдержит свое слово. Да и здоровой быть гораздо лучше, чем больной. Правда, мамочка?
Да, кстати: привет любимому немцу Альцгеймеру. Как он там?
Автор: Ольга Ольгина