В шесть вечера город вздохнул, сбросив душный плащ жары. Первые тяжелые капли шлепнулись о раскаленный асфальт, и тотчас вверх потянулся знакомый, острый запах - смесь пыли, прохлады и чего-то древнего, земляного. Иван стоял под козырьком магазина, сжимая в кармане ключи от пустой квартиры, и просто дышал.
Рядом, у края тротуара, остановилась девушка. Небольшая, в светлом платье, она не пряталась от дождя, а подняла лицо к небу, закрыв глаза. Капли стекали по ее вискам, словно слезы, но выражение лица было безмятежным, даже радостным.
«Безумие», подумал Иван, но вдруг вспомнил. Давно, в детстве, он делал так же. Мама ругалась, что простудится, а он стоял, раскинув руки, и ловил ртом капли, веря, что в них – вкус дальних морей и высот облаков.
Дождь усилился. Девушка открыла глаза, встретив его взгляд, и улыбнулась. Не смущенная, а приглашающая. Без единого слова. Иван, человек расписаний и планов, отступил от стены. Сделал шаг под струи воды. Еще шаг.
Холодный поток обрушился на голову, промочил рубашку до кожи. Он вздрогнул, а потом рассмеялся. Громко, по-дурацки. Поднял лицо, как она. В ноздри ударил тот самый, волшебный запах, но теперь он был не просто запахом. Он был звуком тысячи барабанных палочек по крышам, был вкусом свободы на губах, был покалыванием ладоней, в которые он, наконец, поймал настоящее мгновение.
Через пятнадцать минут дождь стих так же внезапно, как начался. Солнце вышло из-за туч, заиграло в лужах. Девушка в платье, промокшая до нитки, кивнула ему и пошла своей дорогой. Иван выжал полы рубашки, но не торопился назад, под козырек.
Он медленно побрел к дому, шлепая по зеркальным лужам, и всю дорогу на его лице играла чуть смущенная, беспечная улыбка. В кармане лежали ключи от квартиры. Но теперь он нес с собой нечто большее – забытое ощущение лета, когда мир пахнет дождем и обещанием.
