«Некрасивая…» — это слово, словно острый нож, ранило юную Инну. Обида душила, слезы подступали к глазам, но девушка упрямо вскинула подбородок.
«Ну и что! Кто сказал, что актриса непременно должна быть красавицей? А дурнушек кто играть будет?»
— мысленно бросила она вызов миру, надеясь, что в Щепке ее поймут.
Именно так начинался путь Инны Чуриковой, которую многие считали некрасивой. В Щукинское училище ее не приняли из-за «неказистой внешности». Но был один человек, который видел в ней нечто гораздо большее. Ее супруг, выдающийся режиссер Глеб Панфилов, однажды произнес слова, ставшие пророческими:
«Я не знаю прекраснее ее лица…»
И действительно, в облике Чуриковой таилась особая притягательность: свет ее глаз, искренняя, обаятельная улыбка. В театральных кругах ее называли одной из самых удачливых актрис, ведь рядом с ней был не просто муж, а успешный режиссер, безгранично веривший в свою жену и открывший ей дорогу в мир большого кинематографа.
Их союз был редким явлением для актерской среды — крепкий брак, продлившийся более полувека, в то время как вокруг партнеры менялись с поразительной скоростью. В чем же заключался их секрет, позволивший пронести любовь и творчество через десятилетия?
Детство, опаленное войной, и первые шаги к мечте
Инна Чурикова появилась на свет 5 октября 1943 года в башкирском Белебее, но ранние годы ее жизни прошли в подмосковном Коренево. Мама трудилась лаборанткой в НИИ картофельного хозяйства, отец был агрономом. Это было полуголодное, нищее детство в стране, которая только начинала восстанавливаться после страшной войны. Однако для маленькой Инны те годы были наполнены теплом и радостью. Детское воображение, не обремененное изобилием игрушек, превращало обычные карандаши в сказочных принцев и принцесс, а простые конфетки-подушечки — в изысканные пирожные в воображаемом дворце.
Когда Инна еще посещала детский сад, ее родители приняли решение расстаться. Отец уехал в Алма-Ату, начав новую жизнь с другой женщиной. Спустя несколько лет мама вновь вышла замуж, и вместе с отчимом они перебрались в Москву, в тесную коммунальную квартиру.
«Мама моя в итоге стала профессором, биохимиком»,
— вспоминала Чурикова, с гордостью добавляя, что родительница написала множество книг о почве, необходимой для роз, гладиолусов и гербер.
В девятом классе юная Инна сделала первый серьезный шаг к своей мечте, поступив в молодежную студию при Московском драматическом театре имени Станиславского. После окончания школы она отважилась штурмовать сразу все театральные вузы столицы.
«А на себя Вы в зеркало смотрели?»
«Но той прилежной кандидаткой, которую берут сразу везде, а она выбирает, где именно учиться, я не оказалась. Не я выбирала»,
— с легкой улыбкой рассказывала Чурикова о своих первых попытках.
На экзаменах в Школу-студию МХАТ она, читая стихотворение, закрыла глаза, чем вызвала смех у комиссии. В Щукинском училище один из педагогов задал ей вопрос:
«А знаете ли вы, кто такая Афродита?»
Не дождавшись ответа, он саркастически добавил:
«Афродита — богиня красоты. А на себя Вы в зеркало смотрели?»
Лишь в Щепкинском училище разглядели в ней искру таланта, дав шанс, хотя и с оговоркой:
«Она или дура, или гений!»
Сама артистка позже объясняла:
«Просто я когда в Щепкинское училище поступать пришла, то так прямо и сказала, чтобы по-честному, ничего не скрывая: хочу быть знаменитой актрисой. Сказала и… заплакала, испугалась, что не поверят».
Вадим Цыганков, на курсе которого она впоследствии училась, попросил ее не только прочитать что-то, но и сплясать, и спеть.
«И я начала исполнять… частушки. Комиссия от смеха упала под стол. Они, конечно, решили, что я „с приветом“, ну и… пожалели, приняли»,
— вспоминала Чурикова, подчеркивая, что именно эта непосредственность и искренность открыли ей двери в мир искусства.
В 1965 году Чурикова с отличием окончила училище, получив красный диплом. Однако двери театров не спешили распахнуться перед молодой выпускницей.
«Меня никуда не брали. Очень хотелось в Театр Сатиры, и Татьяна Ивановна Пельтцер обещала замолвить словечко. Но… „Мать моя, — сказала она мне. — Это ж голосование“. Наверное, Плучек не захотел взять меня в театр»,
— предполагала актриса, вспоминая свои трудности.
Зато Инне удалось устроиться в ТЮЗ, где начинающая актриса была рада любой возможности проявить себя. Здесь она провела три года, играя преимущественно зверей. Вершиной ее «звериной» карьеры стала коронная роль Бабы-Яги, которую обожали юные зрители.
«Вместо красавиц-принцесс играла животных»,
— с улыбкой вспоминала Чурикова.
Особенно ей запомнился спектакль по пьесе Сергея Михалкова, где она воплощала образ лисички.
«Не поверите: так серьезно готовилась к этой работе, даже в зоопарк ходила! Лисий танец придумала, песенку пела: „Сегодня ровно десять лет, как я в лесу живу. К себе сегодня на обед я волка приглашу“». Чурикова усердно изображала разыгравшийся аппетит, подходя к актеру, игравшему зайчика. «Видимо, выглядело это весьма эротично, — усмехалась актриса. — А литературная часть, которая следила за нравственностью то ли актеров, то ли зрителей, настоятельно посоветовала мне „попридержать природную чувственность“. А я так старалась!»
Судьбоносная встреча: «Она!»
Внезапно все изменилось. В 1967 году режиссер Глеб Панфилов отчаянно искал актрису на главную роль Тани Теткиной для своего фильма «В огне брода нет». Однажды, случайно увидев лицо девушки по телевизору, он воскликнул:
«Она!»
Но как найти эту незнакомку, мелькнувшую в каком-то телеотрывке?
«Я позвонил на студию — там концов не смогли сыскать. Три месяца заняли поиски, но результатов не дали, — рассказывал режиссер. — Сценарий прочитал Ролан Быков. И сказал мне: „Я знаю гениальную актрису на роль Теткиной!“ И назвал ее имя: Лидия Чурикова. Я немедленно отправил в Москву второго режиссера Гену Беглова, он привез Инну, Лидии не нашлось. Бегу в кабинет, там сидит девушка. Поднимает голову: та самая, которую я видел по телевизору!»
Удивительно, но Панфилов уже видел Инну в кино: она блистала в роли Марфуши в «Морозко» (1964), Розочки в комедии «Тридцать три» (1965) и Нелли в «Старшей сестре» (1966). «Но это были другие лица! — объяснял Глеб. — Я только потом оценил ее способность перевоплощаться, полностью меняться, когда и лицо, и глаза — все становится неузнаваемо другим. Поэтому я не увидел в ней Таню Теткину. Зато увидел ее в школьнице, которую она играла в телеспектакле».
Панфилов не ожидал, что найдет в Инне не только талантливую актрису, но и глубокую, умную собеседницу. Однако на съемках не все шло гладко.
«Что это?! Ты почему подражаешь голосу Дорониной?»
— опешил режиссер на съемочной площадке.
«А я с ней снималась, мне она очень нравится!»
— ответила Чурикова.
«Я бы предпочел, чтобы ты говорила своим голосом: он такой индивидуальный и привлекательный
— настоял Панфилов.
«Вы меня смущаете»,
— покраснела Инна.
Сама Инна Михайловна вспоминала, как, приехав на пробы, спросила второго режиссера:
«А Панфилов молодой?» — «Молодой!»
— ответил тот.
Ей казалось, что с молодым режиссером они быстрее найдут общий язык. 32-летний Панфилов, впрочем, показался ей старше своих лет, а разница в возрасте между ними составляла целых девять лет. И все же они быстро нашли общий язык. В роль Чурикова вживалась круглосуточно: вне съемок ходила в юбке из мешковины, грубой кофте. Когда она подходила к храму, люди подавали ей конфеты и пироги, прося помянуть родных, принимая ее за блаженную. Инна шла в церковь и молилась, не нарушая образа.
А еще возникли чувства. У нее — к Глебу, у него — к Инне.
«Какая это была работа! — рассказывала позже Чурикова. — Я жила словно в каком-то сказочном вихре и, по-моему, все время ходила с открытым ртом. Да плюс романтическая любовь с таким необычным человеком! Я, мучившаяся своей ненужностью, бессмысленностью того, чем занимаюсь, не удовлетворенная собой беспредельно, вдруг начала верить, что могу намного больше того, что во мне до сих пор видели. Это великое ощущение: в тебя поверили!»
«Квартира нашей любви» и рождение сына
Они съехались, начав совместную жизнь в маленькой однокомнатной хрущевке с сидячей ванной. Не было даже стульев, они сидели на чемоданах, спали на матрасе.
«Но это квартира нашей любви, я ее люблю в своих воспоминаниях», — признавалась актриса. — А потом мы стали прибарахляться, купили стол на трех тоненьких ножках, тогда это было модно, он шатался из стороны в сторону, но за этим столом Глеб написал сценарий фильма «Начало». Не было бы стола, писал бы на полу…»
Фильм «Начало» (1970) Панфилов создавал уже с расчетом на Инну. Картина принесла Чуриковой «Золотого льва» на XXXII Международном кинофестивале в Венеции, а Панфилову — «Серебряного льва». Но своим главным подарком судьбы Инна Михайловна считала сына Ивана, появившегося на свет в 1978 году.
«Мы хотели ребенка, но его не было. Как Господь распорядился, так и случилось», — говорила Чурикова. — Месяце на четвертом я перестала работать и всю беременность выгуливала Ванечку, отдыхала, читала много книг, — улыбалась Чурикова. — А потом, когда я родила Ванюшу, с таким удовольствием окунулась в работу! Очень истосковалась по театру».
Творческий и семейный союз на века
Глеб Панфилов никогда не препятствовал жене сниматься у других режиссеров, хотя и сам часто приглашал ее в свои картины: «Прошу слова», «Тема», «Валентина», «Васса Железнова». Инна Чурикова работала с Петром Тодоровским, Марком Захаровым, Кареном Шахназаровым, Станиславом Говорухиным, Андреем Кончаловским, Владимиром Бортко, но неизменно называла мужа лучшим режиссером.
«Без Глеба у меня ничего бы не было. Я застенчивая… подметил меня Глеб, открыл меня Глеб, почувствовал меня и дал мне главную роль тоже Глеб»,— признавалась Инна Михайловна. — Иногда у меня такие приливы счастья были, что Глеб спрашивал: „Что с тобой?“ „Погоди немного, — отвечала я, — сейчас все пройдет“. Меня разрывало, но почувствовал это Глеб. Другие, наверное, смотрели на меня глазами педагога Щепкинского, сказавшего после прослушивания: „Или она дура, или она гений“».
Недоброжелатели тщетно искали признаки охлаждения или измен в их отношениях, пытаясь найти подтверждение стереотипу «режиссер всегда предпочтет актрису опостылевшей жене!». Но их усилия были напрасны.
«Мой Глеб мужчина, и он обращает внимание на женщин. Ему нравятся женщины. Мне кажется, что ревность (в разумных пределах) — нормальное чувство, бодрящее. Я все отмечаю, но в истерике не бьюсь и с палкой за ним не гоняюсь. У меня большое чувство доверия к Глебу», — делилась актриса. — Может быть, я привыкла к нему, но мне кажется, что все мужчины должны быть такими. Слава Богу, у меня нет другого опыта. Это правильно: если люди нашли друг друга — то они и живут, сколько им отпущено…»
Как это просто и как же сложно, но у них получилось именно так: плодотворная жизнь, неразрывный семейный и творческий союз на долгие-долгие годы. В январе 2023 года, на восьмидесятом году жизни, Инны Чуриковой не стало. Глеб Панфилов после смерти жены написал: «Очень больно. Кровоточит все. Нет сил это больше выносить». Уже в августе того же года Ивану Панфилову пришлось пережить еще одну потерю — он похоронил отца.
«Как-то в интервью меня спросили, смогла бы я уйти от мужа. И я ответила абсолютно честно: „Да, если бы встретила мужчину достойнее его“. Но дело в том, что такого мужчины я до сих пор не видела и абсолютно уверена, что не увижу»,
— как-то поделилась Чурикова, навсегда оставшись верной своему единственному Глебу.
Что вы думаете о судьбе Инны Чуриковой — справедливо ли сложилась ее жизнь, полная испытаний и триумфов? Поделитесь мнением в комментариях.