Воспоминание разблокировано. Наш курс техникума на недельку отправили «на картошку». Процентное соотношение в группе нашего «картофельного десанта» было где-то 90% девчонок и 10% ребят (простите, поручик, ваше мнение мы обязательно заслушаем по окончании доклада). По комнатам здания в колхозе расселяли, естественно, раздельно, и мне выпала честь поселиться в одной комнате – самой крайней в тупиковом коридоре – с учителем-гуманитарием, (старше меня от силы лет на десять, с феноменальной эрудицией и энциклопедическими познаниями в области философии, социологии и пр.) А поскольку он, ко всему прочему, при распределении характеристик получил (вероятно, по блату) ещё и внешность Алена Делона в юности – то вечерами мимо нашей двери то и дело совершенно случайно проходил женский состав коллектива (надо полагать, чтобы полюбоваться на глухую стенку в конце коридора и вернуться обратно в свою комнату), и потому без крайней необходимости учитель из комнаты предусмотрительно не высовывался – надо полагать, на всякий случай, по принципу «от греха подальше», предпочитая пару-тройку шахматных партий со мной (с учётом моих способностей в шахматах – со вполне закономерным результатом, хотя я каждый раз честно старался сделать всё что мог) или лекции на всевозможные философские темы (до сих пор подозреваю, впрочем, что он просто оттачивал на мне свои будущие лекции).
Мне, в отличие от него, не было нужды придерживаться строгих мер безопасности, ибо конкуренцию моим гроссмейстерским талантам могли составить лишь мои непревзойдённые навыки быстрого «пикапа» в условиях дисбаланса между женской и мужской частями коллектива – а потому под настроение вполне можно было поболтать с девчонками, никакого особого интереса ко мне они явно не испытывали, разве что невзначай спросят, как там поживает мой сосед по комнате.
И вот как-то раз, выходя из комнаты под впечатлением какой-то очередной мощной теории, задвинутой моим соседом (что-то по поводу подсознания человека и зрительных иллюзий, точно не помню, много лет прошло), останавливаюсь, стою на месте, чтобы пропустить очередную созерцательницу коридорного тупика, и вдруг слышу от неё:
– Ты чего на мои ноги уставился?
Мой мозг крайне неохотно переключается с задвинутой учителем теории на неожиданный вопрос, пара секунд на то, чтобы понять, что я действительно смотрю в ту точку пространства, где сейчас находятся её ноги (в коротких шортиках, напоказ), плюс ещё пара секунд, чтобы сфокусировать на них взгляд и ответить что-нибудь вразумительное. Желательно ещё и приятное.
Наконец выдаю:
– Ноги как ноги...
До конца нашей картофельной эпопеи она больше со мной не разговаривала и вообще проходила как мимо пустого места.
Но зато через неделю я привёз домой мешок отборной картошки.