Новая Стратегия национальной безопасности США 2025 года, опубликованная в ноябре, стала ключевым документом, отражающим обновлённое видение Вашингтона в условиях стремительно меняющегося мирового порядка. Она появилась на фоне усиливающейся глобальной конкуренции между крупными державами, пересмотра роли союзников внутри западного блока, смещения акцентов администрации на экономическое соперничество и стремления стабилизировать отношения с отдельными игроками, включая Россию. Примечательно, что документ заметно отличается от предыдущих стратегий, особенно от NSS 2022: он уделяет меньше внимания региональному измерению политики, в том числе Арктике, однако именно косвенные положения стратегии создают серьёзные последствия для северного направления.
Одним из наиболее показательных изменений в NSS 2025 стало смягчение риторики в отношении России. Вашингтон больше не описывает Москву исключительно как источник угроз, а рассматривает её прежде всего в контексте стратегической стабильности, необходимости предотвращать неконтролируемую эскалацию и сохранять рабочие каналы взаимодействия. Это отражает стремление США сосредоточить основные ресурсы на соперничестве с Китаем, минимизируя параллельные риски в других регионах. Подход администрации также демонстрирует запрос на прагматичность там, где пересечение интересов неизбежно. Арктика в этом контексте становится одним из наиболее логичных пространств для осторожного сотрудничества между США и Россией.
На изменение подхода указывают и политические сигналы последнего времени. Заявления Дональда Трампа о том, что Вашингтон может найти общий язык с Москвой в северных широтах, публичные высказывания Кирилла Дмитриева о целесообразности экономического взаимодействия в Арктике, участие бизнесмена Стивена Уиткоффа в обсуждениях перспектив американо-российских проектов на Севере, а также встреча представителей обеих стран в Анкоридже, которую ряд аналитиков назвали неформальным переломным моментом, сформировали благоприятный фон для более гибкого подхода Соединённых Штатов к российскому направлению. На этом фоне новая стратегия действительно выглядит прагматичной, а местами и поисковой, в отношении форматов возможного взаимодействия с Москвой.
Параллельно США переосмысливают роль европейских союзников. NSS 2025 ясно даёт понять: Европе предстоит брать на себя больше ответственности, а степень согласованности её политики с американскими интересами будет играть всё более важную роль. Вашингтон демонстрирует стремление сократить степень зависимости Европы от Соединённых Штатов, одновременно требуя от неё большей стратегической дисциплины. Этот подход напрямую влияет на Арктику, где большинство активно вовлечённых государств являются членами НАТО или ключевыми партнёрами США. Новая стратегия показывает: Вашингтон рассматривает будущее северного сотрудничества не только через европейскую призму, но и через возможные точки соприкосновения с Россией.
Европейские страны, ведущие деятельность в Арктике, также по-разному включены в логику американских ожиданий. Норвегия остаётся ключевым партнёром США в военном и научном измерениях, однако теперь ей придётся вкладываться в собственные оборонные возможности заметно активнее. Дания и Гренландия, играющие важную роль в системе предупреждения и инфраструктуре Северной Атлантики, сталкиваются с требованием Вашингтона к более самостоятельному регулированию арктического судоходства и климатической политики. Исландия сохраняет значение как стратегический логистический узел. Финляндия и Швеция, недавно присоединившиеся к НАТО, усиливают «северную дугу» альянса, что с одной стороны укрепляет оборонный потенциал евроатлантического пространства, а с другой повышает требования США к перераспределению нагрузки между союзниками. Канада, традиционно рассматриваемая в контексте Северной Америки, остаётся важным арктическим партнёром США, особенно с учётом безопасности в акваториях Северо-Западного прохода.
Практическим воплощением этого нового стратегического курса стали масштабные инвестиции в арктическую инфраструктуру. В Конгрессе США находится на рассмотрении знаковый законопроект под названием «One Big Beautiful Bill Act», который предусматривает выделение $9 млрд на экстренное развитие национального ледокольного флота и строительство патрульных катеров ледового класса для Береговой охраны. Эти средства должны ускорить реализацию программы Polar Security Cutter и стать ответом на растущее отставание США как от российского флота, так и от амбициозных планов Китая. Параллельно Вашингтон укрепляет технологические альянсы с ключевыми союзниками. Ярким примером стала трёхсторонняя инициатива ICE Pact (Соглашение о международном сотрудничестве в области ледоколов) с Финляндией, обладающей уникальным опытом строительства судов для сложных ледовых условий, и Канадой. Соглашение направлено на совместную разработку технологий, стандартизацию и разделение затрат, что позволит западным странам более эффективно и быстро наращивать своё присутствие в Арктике, минимизируя зависимость от единственного поставщика. Таким образом, стратегия сочетает в себе мощные внутренние инвестиции с избирательными внешними партнёрствами, что является классическим проявлением американского прагматизма.
Хотя в NSS 2025 Арктика почти не упоминается, китайский фактор делает её стратегически значимой. Китай рассматривается как главный системный конкурент США, и Пекин активно наращивает присутствие на Севере. Его деятельность проявляется в экономических инвестициях, включая инфраструктурные проекты и добычу полезных ископаемых в Гренландии, научной экспансии — от строительства новых ледоколов до участия в международных экспедициях, — а также в формировании политического нарратива «приарктического государства». США воспринимают это как попытку Китая претендовать на роль, превосходящую его географическое положение.
Это восприятие коренится в радикальном пересмотре американского подхода за последние годы. Президент Трамп в одиночку опроверг более чем тридцатилетние ошибочные представления Америки о Китае: а именно, что, открыв свои рынки для Китая, поощряя американский бизнес инвестировать в Китай и передавая наше производство на аутсорсинг в Китай, мы облегчим вхождение Китая в так называемый «основанный на правилах международный порядок». Этого не произошло. Китай стал богатым и могущественным и использовал своё богатство и мощь для получения существенного преимущества. Новая стратегия национальной безопасности закрепляет этот сдвиг, рассматривая политику сдерживания и соперничества с Пекином как центральную задачу.
Китайский фактор объясняет, почему Вашингтон одновременно смягчает подход к России и корректирует ожидания от Европы. Американская администрация стремится стабилизировать отношения с Москвой, чтобы не допустить чрезмерного сближения России с Китаем, и высвободить ресурсы для азиатского направления. В то же время США ожидают от европейских партнёров большей самостоятельности, чтобы самим сосредоточиться на долгосрочном соперничестве с Пекином. Таким образом, хотя Арктика не занимает в NSS 2025 видимого места, она становится площадкой, где пересекаются ключевые стратегические приоритеты США.
В результате перед нами формируется новая конфигурация интересов на Севере. Россия в американской логике больше не воспринимается исключительно как противник и становится потенциальным партнёром по отдельным вопросам стабильности. Европа остаётся необходимым союзником, но Вашингтон требует от неё большей ответственности и стратегического согласования. Китай становится главным долгосрочным вызовом, влияющим на американские решения в каждом региональном направлении, включая Арктику. Несмотря на то что новый документ почти не уделяет внимания северной повестке, Арктика фактически превращается в зону пересечения интересов США, России и Китая на фоне активного участия европейских государств и Канады. С учётом текущей динамики она может стать одновременно площадкой для ограниченного сотрудничества между Вашингтоном и Москвой, зоной технологического и инфраструктурного соперничества США и Китая и полигоном для пересмотра союзнических обязательств внутри Запада.
Основываясь на представленном анализе новой Стратегии национальной безопасности США 2025 года, можно сделать вывод, что американская внешняя политика носит сугубо прагматичный и конъюнктурный характер, где риторика о «правилах и порядке» служит инструментом для продвижения национальных интересов, а не моральным императивом.
Это наглядно демонстрируется в арктическом контексте:
1. Двойные стандарты в отношении правил: Соединённые Штаты кардинально меняют подход к России — от образа главной угрозы к потенциальному партнёру по стабильности — не из-за изменения международных норм, а для высвобождения ресурсов против Китая. Это показывает, что любое «правило» или оценка (друг/враг) трактуются ситуативно и зависят от текущей стратегической выгоды Вашингтона.
2. Инструментализация союзников: Требования к Европе о «большей ответственности» и «стратегической дисциплине» на деле означают перекладывание бремени и подчинение европейской политики американским приоритетам, в первую очередь — конфронтации с Пекином. Партнёрство оказывается иерархичным и обусловленным лишь степенью полезности для США.
3. Смена парадигмы в отношении Китая: Как верно отмечается в приведённом абзаце, США в одностороннем порядке объявили ошибочным прежний курс вовлечения Китая в международные институты, поскольку он не принёс Вашингтону однозначных дивидендов, а позволил КНР усилить свои позиции. Это яркий пример того, как «правила» и «порядок» объявляются несостоятельными, когда они перестают работать в пользу одной стороны.
Таким образом, действия США на арктическом направлении подтверждают тезис об отсутствии универсальных и непогрешимых «правил». Политика Вашингтона строится на жёстком прагматизме: правила — для других, когда это выгодно США; правила меняются или игнорируются, когда этого требуют американские интересы. Как метко отмечал Сергей Лавров, этот пресловутый «основанный на правилах порядок» действительно является удобным конструктом, чьё содержание произвольно определяется в Вашингтоне для оправдания своих действий в любой конкретный момент. Новая стратегия лишь закрепляет этот подход, открыто делая ставку на сдерживание Китая, временный тактический прагматизм в отношениях с Россией и утилитарное отношение к союзникам, что и является квинтэссенцией продвижения национальных интересов без оглядки на декларируемые принципы.
Редакция сетевого издания Арктический век
Читайте статьи и новости на сайте Acentury.ru
Мы «Вконтакте» - https://vk.com/arctic_century
Зарубежная Арктика на англоязычном сайте - https://arcticcentury.org/
Наш Телеграм - https://t.me/Arctic_Century