У каждого человека есть свой невидимый ритм, своя тихая служба. У Ильи Петровича, нашего хранителя, она выпадает на воскресенье, десять утра, и связана с заброшенным садом и одним полудиким существом.
В воскресенье музей открывается на час позже. Петрович, всегда первый на пороге в будни, в этот день появляется последним, около десяти, с чуть задумчивым видом и едва уловимым запахом полыни и старой листвы на рабочей куртке. И только я знаю куда, а главное — к кому он ходит перед работой.
Этот ритуал начался лет пять назад, если не больше. Я случайно увидела его в одно воскресенье из окна автобуса, который шёл в объезд из-за ремонта дороги. Автобус медленно полз по проселочной дороге мимо старой усадьбы Лариных — не парадной её части с колоннами, а задворок, где когда-то был фруктовый сад и оранжереи. Теперь это было море бурьяна и кирпичных руин, тонущих в зелени.
И среди этого запустения, на опрокинутой мраморной плите (бывший ступеньки), сидел Петрович. Он сидел совершенно неподвижно, положив руки на колени, и смотрел в сторону груды кирпича, оставшейся от оранжереи. Я уже хотела отвести взгляд, когда из тени под кирпичами вышло существо. Большой, рыжий в густую темную полоску кот, с ободранным ухом и важной, медлительной походкой старого хищника. Он подошёл, сел в метре от Петровича и уставился на него. Петрович не сделал ни одного резкого движения. Он медленно достал из кармана что-то завёрнутое в бумагу, развернул, отломил кусок и положил на камень между ними. Кот, после минутного раздумья, подобрал добычу и исчез обратно в руинах. Петрович посидел ещё немного, словно отдавая дань тишине этого места, и ушёл.
Я никому об этом не сказала. Но в следующее воскресенье, когда он пришёл с той же задумчивой мягкостью во взгляде, я просто поставила перед ним чашку кофа и спросила: — Как там ваш рыцарь пустошей? Цел? Он не удивился. Он лишь кивнул, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок, похожие на усмешку. — Цел. Характер портится с годами. Сегодня колбасу выбросил, просил творог. Баловень.
Оказалось, история эта тянется из глубокого детства Петровича. В этом саду, ещё ухоженном, работала его тётка, сестра матери. Он, пацанёнок, проводил тут всё лето, и старый садовник учил его прививать яблони и отличать сорт малины. А в оранжерее жил тогдашний кот, гроза мышей, огромный и невозмутимый. Нынешний рыжий — не потомок того, конечно. Но он занял то же место. И, как говорит Петрович, «унаследовал права». Право на это пространство. Право на одиночество. И право на воскресную дань.
Теперь это незыблемо. В воскресенье, в девять утра, Петрович покупает на рынке кусочек нежирного творога, или отварной курятины, или специальной кошачьей колбаски — пробует, угадывает настроение. Идёт не короткой дорогой, а через старый парк, как будто совершает небольшое паломничество. Садится на свою плиту и ждёт. Иногда минуту, иногда десять.
Кот, которого он зовёт просто Хозяин, является не всегда. Бывают дни, когда Петрович, отсидев положенное время, оставляет угощение под кирпичом и уходит. Это часть договора. Никаких попыток погладить, приручить. Никаких сюсюканий. Только молчаливое присутствие, разделённая тишина и акт уважения — одно живое существо другому.
— Зачем? — спросила я его однажды. Петрович долго крутил в руках пустой бумажный кулёк. — Место надо помнить. Оно не виновато, что люди о нём забыли. А он… — Петрович кивнул в сторону руин, — он последний, кто помнит его по-настоящему. Кто в нём живёт. Я так, гость. Прихожу в гости к месту и его хозяину. Вежливость обязывает.
В этом и есть весь Петрович. Его верность — негромкая, ненавязчивая, но абсолютная. Он верен музею. Верен этому саду. Верен дикому коту, который, возможно, принимает его просто за странный, но предсказуемый элемент ландшафта.
Иногда я думаю, что мы все в жизни ищем такие ритуалы. Не ради результата, а ради самого процесса. Ради чувства, что ты встроен в какой-то миропорядок, пусть и очень маленький. Что в девять утра в воскресенье, в заброшенном саду, на опрокинутой плите, обязательно должно сидеть чьё-то человеческое тепло. Чтобы мир не стал окончательно холодным и забывчивым.
А Хозяин, наверное, думает, что это он милостиво позволяет странному двуногому появляться раз в неделю и приносить дань. И в этом, пожалуй, он абсолютно прав.
Ваша Анна.
P.S. Есть ли у вас такой «воскресный ритуал» или тихое место, куда вы возвращаетесь просто так, ни для чего? Место, которое ждёт вас не потому, что должно, а потому что вы договорились когда-то — с собой, с памятью, с тишиной?
#провинциальнаяхроника #петрович #зарисовка #верность #ритуал #дружба #память #кот #тишина #музей