Чтобы догнать меня, Таня, оказывается, побежала бегом, не разбирая дороги.
Я об этом не знал, смотрел себе под ноги, шел спокойно по пять шагов, время от времени прячась за дерево или приседая за кустом. Казалось, что за каждым деревом стоит исполнитель, держа наготове дубину, а кабаны стаей чавкают, шуршат и разбегаются, настолько в лесу было шумно из-за порывов ветра.
Но вскоре лес стал темнее, глуше и ветер в нём стих, нервы мне не трепал.
Шел то по листьям упавшим, то по хвое, пружинящей шаги. Перебирался через деревца, обходил большие деревья и пни.
А Таня Филимонова, наверное, думала, что два-три километра бегом позволят ей подобраться ко мне и дальнейший путь протопать вместе. Возможно, она и была всё ближе, я–то не знал.
Спустя примерно полчаса, двигаясь короткими «пятишаговыми» перебежками, дошел до пригорка и полянки.
Необходимо было сделать выбор – идти по верху или спуститься в дубовую рощицу.
Мой мозг был устроен так, что дуб ассоциировался с желудями, а желуди с кабанами. Кабаны любят их есть, если они есть. Поэтому, взобрался на гору и пошел как мишень. Там деревья росли тонкие, а кусты просвечивали.
Словно по команде активизировались звуки, но не за спиной, а сбоку. Я даже не успел подумать, что это за хлопок, как упал в грязь лицом, сбитый толчком в спину, как по команде «ложись».
В спине появилась тупая боль.
Это было настолько неожиданно, что я поднялся, снова получил пинок и кубарем полетел прямо в дубовую рощицу. Но и тут мне жутко повезло. Я чудом пролетел мимо дубов и кабанов, если они там были, ни в одно дерево не вписался и остался с целой головой и позвоночником.
Лёжа посмотрел наверх, но никого не увидел. И не понял, что меня «толкнуло».
Никто не подходил, никто.
Я зашевелился, постарался выбраться, отряхнулся. Оглядываясь каждые пять секунд, снял куртку, осмотрел – на спине ничего не было.
Пожав плечами, снова надел, поежился, достал хлебец и погрыз. Попил воды. Никто из оперативников не прибежал меня поднимать и отряхивать.
Я решил идти снова. Не сидеть же в этой куче листьев. Ориентировку, пока кубарем вертелся, потерял, конечно, но запомнил направление оврага. И примерно понял, что иду на деревню Камыши верным ходом. Достал компас, сверился, слегка развернулся и потащил свои копыта снова на пригорок. Там было светлее.
Ничего и никого. Странно, но что делать? Пошел спокойно той же дорогой. Подумал, может преступников уже взяли, только мне забыли сообщить.
Следующий толчок в спину был такой силы, что я дугой выгнулся и снова не удержался на ногах. Но не скатился в овраг. Просто полежал лицом в прелой листве. Развернулся на спину, уставился на мрачное небо в дымчато-серых облаках.
Что это было вообще? Выстрел? А где звук, где дыра на куртке? Понятно, что бронежилет облегченный, в тяжелом я бы столько не прошел с непривычки, но если он защитил, должна же быть дырка?
Я снова стянул куртку и осмотрел. Ничего. Просто ничего нет.
«Засмеют» - подумал я. – «Лучше не рассказывать».
Но едва я поднялся, как мимо что-то просвистело и промелькнуло. Прямо перед лицом.
Решил лечь и немного проползти. Надеясь, что меня охраняют и уже в этот момент ловят преступника, я спокойно полз по земле, стараясь думать о деревне Камыши и о том, как я пью горячий чай из деревенской кружки с клубничками, какая была у нас дома когда-то с отколотой ручкой. Сервиз свой фарфоровый уже не представлял. Не было чайных чашек, остались одни блюдца.
Почему я всегда вспоминал эти чаепития с бабулей? Когда мне особенно доставалось от одноклассников, она шла в магазин, покупала печенья, мазала их сметаной, складывая друг на друга и доставала красивый сервиз с розочками. Мы с ней включали телевизор, садились пить горячий чай с этими пропитанными сметаной печеньями и молчали.
Мне становилось хорошо. Да, есть проблемы, но такая красивая фарфоровая чашка и такое вкусное лакомство, жизнь хороша. Никто не обзывает, не пинает, не толкает. Нос заживёт, губа уже почти не кровит. Всё замечательно. Тепло, вкусно и красиво, как в лучших домах Парижа.
Потом мы чашки мыли, убирали сервиз, читали на ночь каждый свою книжку и выключали свет.
Бабушка была немногословна в такие дни. Она два раза сходила в школу на собрания, где пыталась меня защитить, но после этого ложилась и молчала. В воздухе пахло неприятными лечебными каплями. Когда её не стало, я собирал вещи, чтобы ехать с матерью. И первым делом собрал свой сервиз, аккуратно обернув каждую чашку и тарелку газетками и переложив носками, футболками.
Фарфоровые чашки - это моя хорошая жизнь.
Тем временем, мой каратель, видно, готовился к нападению.
Я дополз до спуска с пригорка, поднялся на ноги. И побежал вниз.
Пока бежал, не слышал, что за спиной. Но когда человек свалился на меня всей массой, испугался. Реально напал как медведь. В мой рот пихали тряпку, запихнули так много, что я подумал – этой тряпкой меня и прикончат. Вот несчастный случай и произойдёт. Но в то же время голова у меня соображала. Какой застрахованный человек в здравом уме будет глотать тряпку и давиться в лесу? Это уже не будет несчастный случай.
Услышав неподалеку от себя лязгающий звук, испугался уже что есть силы и принялся дергаться.
Бесполезные движения только выбили последний дух. На моей спине, сидел тяжелый, как бегемот человек, он еще и руки за спину завёл. И это в лесу, в кустах.
Думал всё.
Но я просто чудом избежал своего «несчастного случая». И чудо это была, оказывается, ракетница Тани.
Психоаналитики вообще такие люди, что они сами немного сумасшедшие. Таня бежала в мою сторону так резво, что упала. И повредила руку очень сильно, ей показалось, сломала всё.
Она едва смогла зарядить ракетницу и пустила подряд все три ракеты, которые озарили небо.
Человек, который на мне сидел всем весом, сдернул с меня рюкзак, пошарил в нём, видно, достал мою ракетницу и выругался.
Я услышал писк рации и его голос:
- Ракеты пускают. Что делать?
«Не надо ничего делать, вы окружены полицией!» - сказал бы я, да тряпка мешала.
- Вроде далеко, не понял. … Всё по плану. - снова сказал мужик, - Приступаю! Тела готовы.
Мужик замолчал. Группа быстрого реагирования не реагировала. Вокруг раздавались шорохи, но я ничего не мог сделать, только надеяться на спасение, которое обещал Аполлон.
В мою руку что-то сунули, холодное и жесткое повертели, покрутили, пальцами понажимали. И тут на спине полегчало, а со стороны раздался хруст и шорох. Я только вздумал подняться, как тяжеловес пригвоздил меня к земле. А потом поднял и треснул головой о ближайшее дерево.
Очнулся я оттого, что задыхался.
Всё вокруг тряслось и шуршало. Я, казалось, скачу на коне. Или кто-то подо мной бежал, как болшой кабан.
Это было невыносимо, я начал дергаться и оказалось, что сижу в пластиковом или клеенчатом плотном мешке.
Никто не мог представить такого вот конца. Похоже я в мешке на спине у коня еду куда непонятно, но точно не в деревню Камыши. Так я по крайней мере думал.
Мы недолго «скакали». И «прискакали» , наконец.
Я присел прямо в мешке, когда меня скинули, мешок расстегнули, стянули, я с изумлением пронаблюдал, как толстый «охотник» в охотничьем наряде и черной маске в черной шапке забрал черный мешок, из которого я выпал, выкинул из мешка мой рюкзак и треснул меня по голове камнем.
Боль была адская. Мне казалось он пробил в моей голове дыру. И поэтому сделал вид, что упал «замертво». Так делают при встрече с медведем. Он тогда нюхает и валит прочь. Этому нас на курсах учили.
Но злой охотник не понюхал,он бросил камень рядом, промелькнул мимо меня и скрылся в кустах с другой стороны пригорка.
И больше никто не появлялся.
Никто.
Я сначала вытащил поганую серую тряпку изо рта. Потом полез в рюкзак за водой, и прополоскав рот трижды. Сделал пару глотков и убрал тряпку в рюкзак. Вдруг на ней осталась чужеродная ДНК.
Еще раз посмотрел вниз, потом оглянулся и обомлел: неподалёку от меня лежали еще два человека. То есть, сначала один человек. В пятнистой одежде. Серьёзного размера человек. Воо руж ённый не до зубов, но всё же.
Лежал он неподвижно. Я увидел в нём маленькую дырочку, прямо во лбу по центру. Но страшнее всего было не это. Я увидел второго.
И похолодел, когда подошел и увидел, кто это лежит.
Это был мой Аполлон. Только не мой, а Машкин, но мой теперь тоже.
Первый мужик лежал со стеклянными глазами. А мой Аполлон с тряпкой во рту, как у меня и с закрытыми глазами. У Аполлона было всё еще хуже. У него были две дырки в области сердца и одна под блондинистыми волосами, который стали бурыми.
Лучше бы я этого Аполлона никогда не видел.
Отвернулся в ужасе и услышал вой, страшный вой. Издалека, из кустов.
Как же я испугался!
Мало того, никогда не видел такого ужаса, так еще и Аполлона. Мне его никогда не забыть. Звук этот страшный, явно нечеловеческий. И я побежал изо всех сил. Я оставил свой рюкзак со всеми провиантами и побежал.
Бежал, бежал…
Что делать с Аполлоном и вторым мужиком в лесу и надо ли, что делать, я не знал. Никто из оперативников не реагировал, не звать же их криком.
Как я должен был кричать?
«Эй, полиция, я здесь! Здесь мужик и Аполлон, они оба того! Я слышал жуткий вой и удрал! Что мне с ними делать?»
В общем, на середине пути я понял, что мне тяжело бежать. И я бегу совсем не к дороге.
И, кажется, начал накрапывать дождь.
***
У меня не было ни одного разумного решения. Ни одного. Я даже не знал, куда мне возвращаться, если бежать обратно к Аполлону.
Жалко его было до слёз. Я остановился, обнял сосну и, задыхаясь, простите, зарыдал от отчаяния. Без слёз, просто хрипло кашлял, как старый дед. И понял, что пусть меня догоняют. Если из-за меня такое случается. Может, я вообще неизлечимо больной. И Машка пусть живёт с Аполлоном. Хотя с каким Аполлоном? Блондина из командировки больше нет. Она еще про Лаврика говорила. Пусть живёт с Лавриком. Лишь бы сын жил спокойно. Только сын привёл меня в чувство.
Я огляделся. И понял, что занесло в бурелом, здесь даже кабаны вряд ли водились. Здесь могли жить только Лешие с Кикиморами. Первым делом я стянул куртку, потный свитер и охладился. Потом оделся и пошарил в карманах. Компас остался в кармашке рюкзака. Тогда я посмотрел на тёмное небо и стал ждать луны. Но пошел дождь, и пришлось мне идти не разбирая дороги, надеясь на поисковых собак. Хотя прошло примерно часа три от начала похода, в Камыши мы должны были прийти вечером, в восемь, когда солнце уже зайдёт. Рано темнеет. Нам выдали еще фонарики на голову и руку. Они были в виде ремешков на рюкзаке, который я не взял. Рюкзак мой там и остался. Кошмар. Хотелось домой и никуда не ходить.
Вскоре дождь усилился. Я надел капюшон, наклонил голову и пошел вперед.
Зря наклонил.
Здорово ударившись о встреченное дерево снова потерял сознание на какое-то время, а когда очнулся, понял, что лежу весь мокрый от дождя. Я открыл рот и попил дождевой воды, пока капли падали в рот и нос.
Подняться было тяжелее всего в жизни. Голову саднило, она кружилась, мысли отсутствовали.
Я шел всю ночь. До самого утра. Я уже не верил, что Камыши близко, вспомнил, что на карте были деревни Купчинская, Старая Рига , Шутихинская, и Красная Звезда. Хоть куда дойти… Хоть куда… Неважно.
Я к утру окоченел от холода и весь до ниточки промок. И найти ничего не смог. Да к тому же был напуганный, жутко уставший и весь в грязи.
Пытался ориентироваться по солнцу, благо оно светило с одной стороны. Даже нашел старую железную рельсу. И тут, наконец, увидел просвет, дорогу. Явно это не родной Екатеринбург. И не Курган. Туда я за такое время на машине только бы доехал. Дорога узкая, одноколейка.
И еще я увидел вдали ряды домов. А когда потащился из последних сил, готовый пить воду из лужи, оказалось, что это не дома, а коттеджи. Это был пригород.
А город можно было узнать, если тащиться по дороге до указателя. Но мне тащиться сил не было.
И вот как манна небесная появилась машина. Там была женщина с детьми. Она не остановилась. Вторая машина содержала двух парнишек, которых я сам не остановил. В холодеющем нутре моём возникло ощущение опасности.
Меня же могли искать. И явно не собаки с полицейскими. А те, кто хотят несчастный случай.
Я просто махнул им рукой, чтобы ехали дальше.
Один из парнишек выглянул и спросил:
- Ты что, из лесу вышел?
- Да не. Жена бросила на дороге, вымок весь. Мы поругались, – соврал я. – Сейчас приедет. Она меня так пугает.
- На фи ка такую жену! – высказался парень. – Подвезти куда?
- Не, ребята, я её здесь ждать буду. Вернется.
- А за что она тебя так?
- Загулял с блондинкой в командировке. - нашелся я.
Когда машина с парнишками скрылись из виду, я пошел к домам. Там точно меня не убьют. Накормят, обогреют, полицию вызовут… Господи!!!!
Снова похолодел и, несмотря на озноб, покрылся потом.
Аполлон полицейский, второй, возможно, был бандитом. Я был рядом. Мой рюкзак там валяется. Свидетелей нет.
А вдруг меня обвинят???
Чудом не свалившись от головной боли и повышенного от страха давления, я побрел к пустующим домам. То, что все крайние четыре коттеджа были давно построенными, но пустыми, я понял по отсутствию автомобилей рядом и за забором. сюда люди на машинах ездят. Когда они дома – машины рядом стоят.
Выбрав наугад третий с краю, я перебрался через забор и пошел во двор. Там была пристройка в виде сарайчика или крытой беседки. Там я хотел согреться. Если внутри кто-нибудь был, то не включал свет, не шумел. В пристройке я никому не помешаю, не напугаю, и когда хоть один нормальный человек появится, попытаюсь всё объяснить.
Продолжение глава 9 следует. 💖 С уважением прошу Вас возвращаться на мой канал только по доброй воле и в свободное время 😘.
Желаю любви вашей душе и свободы вашим добрым чувствам!