Прочитала два романа британского писателя Джулиана Барнса: «Предчувствие конца» (за него Барнс получил Букеровскую премию), а также новое произведение «Исход(ы)». «Исход(ы)» стал последним романом Барнса, восьмидесятилетний писатель заявил, что завершает литературную деятельность.
Я считаю, что «Предчувствие конца» заслуживает Нобелевской премии по литературе больше, чем «Вегетарианка» Хан Ган. Барнс исследует очень болезненную тему старения и смерти. Нет ничего печальней вида постаревших, особенно постаревших некрасиво, людей рядом с их молодыми фотографиями. Мы, обладатели уникального интеллекта, повелители стихий, портимся от времени, как помидоры и яблоки в ящике.
Оба романа похожи по структуре и сюжету: в них рассказываются истории, длиною в целую жизнь, от цветущей юности до дряхлой старости. Чтобы соединить воедино такие далекие периоды, но не перегрузить при этом повествование деталями, Барнс попросту оставляет героев в какой-то момент юности, чтобы вернуться к ним в их старости. Повествование ведётся от первого лица, и читателю ясно, что в романах много личных воспоминаний автора. В «Предчувствии конца» действие начинается ещё в школе. Герои – трое друзей-старшеклассников. Как же виртуозно Барнс передал наивность и свежесть юношеского мышления! Пересказ превратит всё это в набор банальностей, напутственных слов на школьной линейке. Но поверьте, написано невероятно проникновенно.
Затем героев разводит, как это обычно бывает, жизнь. Им предстоит встретиться снова уже пожилыми людьми, и до этой встречи доживут не все из троицы. Старости, осознанию прожитой жизни, совершенных, уже непоправимых ошибок посвящена вторая часть романа.
«Исходы» же полностью посвящены теме физического и ментального угасания: осознанию приближающейся смерти, потере друзей и близких, которые раньше тебя сходят с дистанции. И ещё вопросу, можно ли заново войти в одну и ту же реку на закате жизни? Насколько люди меняются с течением времени?
Как-то разбирать смысл романов Барнса не стоит, поскольку автор не закладывал в них какие-то социальные, политические идеи. В отличие от большинства писателей, он подобным совершенно не интересуется. Этот автор работает не с мыслями, а с эмоциями, причём куда более сильными, чем привычные для романистов любовь и ненависть. Ностальгия по безвозвратно ушедшей юности, страх надвигающейся смерти, ужас при появлении первых признаков деменции. Жалость к себе за как-то не так прожитую жизнь. Осознание, что так за эту жизнь ничему и не научился, и остался таким же внутри себя юнцом, каким был 60 лет назад — но кто же в это поверит, глядя на морщинистое лицо старика?