— Твоя мать тебе не жена, Глеб! И я не обязана терпеть её контроль над нашим бюджетом! — голос Киры дрожал от ярости.
Она стояла посреди их съемной однушки, сжимая в руке выписку из банка. Цифры расплывались перед глазами, но одна сумма врезалась в память намертво: минус восемьдесят тысяч по кредитке.
Кира резко встряхнула головой, отгоняя воспоминание. Нет, всё началось не с этого скандала. Всё началось три месяца назад, когда она случайно открыла чужое письмо.
Три месяца назад
Кира вернулась с ночной смены измотанной до предела. Работа диспетчером на станции техобслуживания выматывала не столько физически, сколько морально — бесконечные звонки разъяренных водителей, которые требовали мгновенного решения проблем.
Глеб спал, раскинувшись на всю кровать. Его рука безвольно свисала, пальцы почти касались пола. На прикроватной тумбочке стояла недопитая кружка с остатками сладкого чая.
Кира тихо прошла на кухню. Холодильник зиял пустотой — только пачка масла, три яйца и початая банка огурцов. Она достала телефон, открыла приложение банка и посмотрела на остаток: четыре тысячи до зарплаты. Ещё неделя.
«Ничего, перебьемся», — подумала она без особого драматизма. Так было каждый месяц.
Глеб работал удаленно программистом-фрилансером. Точнее, он говорил, что работает. Кира видела, как он сидит за компьютером по восемь часов в день, но деньги приходили какими-то неровными волнами — то пятнадцать, то двадцать пять тысяч.
— Заказчики задерживают, — объяснял он каждый раз. — Криптовалюта, переводы через зарубежные счета. Это долгая история.
Кира верила. Она не разбиралась в IT, а Глеб говорил так уверенно, жонглируя терминами вроде «блокчейн-интеграция» и «смарт-контракты», что спорить казалось глупым.
В тот день она решила прибраться. Глеб терпеть не мог, когда она трогала его вещи, но бардак на его столе уже перерос все разумные пределы.
Среди бумаг, пустых стаканов и оберток от шоколадок она нашла конверт. Обычный почтовый, с адресом их дома. Но имя получателя было не Глеб, а Станислав Аркадьевич Ротов.
Кира нахмурилась. Фамилия мужа — Ротов. Но Станислав Аркадьевич? Это же отчество свекра.
Она перевернула конверт. Он был вскрыт. Внутри лежал листок с печатью районного центра занятости.
«Уведомляем вас, что в связи с истечением срока выплат пособие по безработице с 01.04.2024 не начисляется. Для продления выплат необходимо повторно встать на учет и предоставить документы...»
Кира медленно опустилась на стул. Прочитала ещё раз. И ещё.
Пособие. Безработица. Глебу. Который якобы программист-фрилансер.
Руки задрожали. В висках застучало.
Она развернула ноутбук мужа. Пароль она знала — день их свадьбы. Глеб никогда не скрывал устройства от неё, потому что был уверен: она не полезет.
Открыла историю браузера.
Никаких бирж фриланса. Никаких чатов с заказчиками. Зато — десятки вкладок с играми, форумы геймеров, гайды по прохождению. И ещё одна папка с закладками: «Мама — переводы».
Кира кликнула.
Переписка во ВКонтакте. Между Глебом и его матерью, Евгенией Станиславовной.
«Мам, скинь ещё десятку. Кире на продукты надо, а у меня пусто».
«Сынок, я же вчера двадцать отправила».
«Ну мам, ты же знаешь, как сейчас цены. Я же не на себя прошу».
«Хорошо, переведу вечером. Только Кире не говори. Она и так на меня косо смотрит».
Кира пролистала выше. Переписка шла месяцами. Свекровь, работавшая завучем в школе, регулярно скидывала сыну деньги. Двадцать тысяч. Тридцать. Пятнадцать. Суммы варьировались, но общий смысл был один: Глеб не работал. Совсем.
Он получал пособие и выпрашивал у матери.
Кира закрыла ноутбук. Села на пол, прислонившись спиной к дивану. В груди разливалась тяжелая, вязкая обида, смешанная с унижением.
Она вкалывала по двенадцать часов, экономила на еде, ходила в старой куртке, которая уже третий год. А он врал. Просто врал. И спокойно смотрел, как она надрывается.
Вечером Глеб проснулся бодрым.
— Кирюш, а давай закажем роллы? — предложил он, потягиваясь. — Я сегодня закрыл один микрозаказ, пришло пять тысяч. Можем себе позволить.
— Откуда пять тысяч, Глеб? — спросила Кира ровным голосом.
— Ну, заказ выполнил. Верстка лендинга. Простенькая работа, но клиент заплатил быстро.
— Покажи чек.
Глеб замер.
— Что?
— Покажи чек о переводе.
— Кира, ты что, мне не веришь? — он попытался изобразить обиду, но вышло фальшиво.
— Не верю, — отрезала она. — Я нашла письмо из центра занятости. И переписку с твоей мамой.
Лицо Глеба вытянулось. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ты рылась в моих вещах?
— Ты год кормил меня завтраками про фриланс!
— Это временно! Я действительно учусь, просто пока нет заказчиков! Рынок переполнен!
— Глеб, ты вообще работал хоть раз за этот год?
Он отвернулся.
— Я пробовал. Но конкуренция дикая. Все хотят готовое портфолио, опыт. Откуда мне взять опыт, если меня никто не берет?
— И вместо того, чтобы идти работать хоть куда-то, ты сидишь дома и выпрашиваешь у мамы?
— Она сама предлагает! — взвился Глеб. — Она хочет помочь! Это нормально!
— Нормально было бы, если бы ты хоть попытался встать на ноги сам! — голос Киры сорвался. — Я пашу как лошадь, а ты играешь в танчики!
— Я отдыхаю! Мне нужна перезагрузка!
— Перезагрузка длиной в год?!
Глеб схватил куртку и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Кира осталась одна. Она не плакала. Просто сидела и смотрела в стену.
Следующие недели прошли в ледяном молчании. Глеб делал вид, что ничего не произошло. Кира работала ещё больше, взяла дополнительные смены.
Однажды вечером она вернулась и увидела на кухонном столе пакет с продуктами. Дорогой сыр, хорошее мясо, фрукты.
— Это что? — спросила она.
— Купил, — буркнул Глеб. — Чтобы ты не жаловалась, что голодаем.
— На какие деньги?
— На свои.
— Твоя мама перевела?
Он не ответил. Кира развернулась и ушла в ванную. Включила душ и наконец позволила себе расплакаться под шум воды.
Развязка случилась через месяц. Кира пришла домой и увидела Глеба в наушниках, который азартно что-то кричал в микрофон.
— ...Лёха, прикрой меня слева! Слева, я сказал! Да что ты тупишь?!
Кира подошла сзади и сняла один наушник с его уха.
— Ты играешь.
— Я... это перерыв...
— В три часа дня? В среду?
— Кира, отстань!
Она выдернула шнур из системного блока. Экран погас.
— Ты ненормальная! — взревел Глеб. — У меня рейтинговый бой был!
— У тебя нет работы! — заорала Кира в ответ. — Ты сидишь на шее у матери и у меня! Тебе тридцать лет! Ты понимаешь это?!
— Заткнись! — он вскочил, опрокидывая кресло. — Ты просто завидуешь, что у меня свободный график!
— Свободный график? Это называется БЕЗДЕЛЬЕ!
Глеб замахнулся, но неударил. Просто стоял, тяжело дыша.
— Проваливай к своей маме, — тихо сказала Кира. — Раз она такая заботливая, пусть кормит тебя дальше.
— Это моя квартира тоже!
— Договор аренды на меня. Деньги плачу я. Ты здесь никто.
— Я... я заплачу! Найду работу!
— Год обещаешь. Хватит.
Глеб собрал вещи за час. Кира помогала — молча складывала его футболки в сумку.
У двери он обернулся.
— Ты пожалеешь. Когда я стану успешным, ты будешь жалеть.
— Прощай, Глеб.
Дверь закрылась. Кира прошла к окну и посмотрела вниз. Глеб стоял у подъезда, говорил по телефону. Через десять минут подъехала машина. Из неё вышла Евгения Станиславовна — высокая, строгая женщина в очках.
Она обняла сына, что-то сказала, похлопала по плечу. Они погрузили вещи в багажник и уехали.
Кира закрыла окно и присела на диван. Квартира казалась огромной и пустой.
Но воздух был чистым.
Прошло полгода. Кира сменила работу — устроилась администратором в крупный автосалон. Зарплата выросла почти вдвое. Она сняла квартиру получше, купила себе нормальную зимнюю обувь и пальто.
От общих знакомых узнала, что Глеб устроился курьером в службу доставки. Работал, правда, через день, потому что «устает». Жил у матери.
Однажды Кира зашла в торговый центр. Стояла в очереди в кофейню, когда услышала знакомый голос.
— Мам, ну купи мне эти кроссовки. У меня старые развалились.
Она обернулась. У стенда с обувью стояли Глеб и его мать. Он показывал на дорогую модель.
— Сынок, это двенадцать тысяч, — Евгения Станиславовна морщилась.
— Ну мам, мне же для работы надо! Я много хожу!
— Хорошо, возьмем.
Кира отвернулась. Ей не было ни жалко, ни смешно. Просто безразлично.
Она забрала свой капучино и вышла на улицу. Шел легкий снег. Город светился витринами и гирляндами.
У Киры в кармане лежал конверт с премией — пятьдесят тысяч за перевыполнение плана. Она собиралась купить себе на Новый год хорошее платье и съездить в соседний город к подруге.
Впервые за долгое время она жила для себя. И это было лучшее ощущение в мире.
На телефон пришло сообщение от коллеги: «Кир, выходи замуж за нашего нового снабженца! Он на тебя глаз положил!»
Кира усмехнулась и набрала ответ: «Я сейчас замужем за своей независимостью. И это самые крепкие отношения в моей жизни».
Она шла по заснеженному тротуару, и с каждым шагом чувствовала себя всё увереннее. Больше никаких иллюзий. Никакого ожидания чуда от человека, который даже не пытался меняться.
Свобода пахла свежим снегом и кофе. И это был её собственный выбор.