Чаще всего родители ждут проблем там, где есть конфликт.
Слёзы, сопротивление, отказ идти на занятия.
А дети уходят в другое время.
Когда никто не спорит. Когда всё выглядит ровно. Когда говорят: «Нормально».
Я снова и снова вижу это в работе. Мы ждём, что ребёнок заплачет или откажется. А он просто постепенно исчезает. Не там, где тяжело, а там, где всё спокойно. Со стороны это часто выглядит даже удачно: всё ровно, без острых углов.
Ребёнок ходит на шахматы. Подключается к онлайн-уроку, здоровается, двигает фигуры на электронной доске, делает задания. Иногда выигрывает партию.
После сильных партий родители пишут сразу.
— «Сегодня было очень хорошо».
— «Вот когда она так играет — видно уровень».
— «Может же».
После обычных занятий сообщений почти нет. Иногда одно короткое: «Сегодня без особых моментов». Иногда просто: «Нормально». К этим словам обычно не возвращаются — как будто там и обсуждать нечего.
Один мой ученик долго занимался ровно. Без истерик. Он просто приходил на занятия и делал то, что ему предлагали. Подключался, решал задачи, иногда выигрывал. Лучше всего ему работалось одному — он мог долго сидеть с тетрадью и разбирать задания по кругу.
Самым заметным моментом стало второе место на турнире. После этого занятия пошли как раньше, в том же темпе. Интерес всё чаще оставался в тетрадке, а не в самой игре.
Одна моя ученица играет неровно: сегодня — очень сильная партия, потом обычная. После удачной игры в чате появляется больше слов, больше тепла. Мама пишет длинное сообщение — про партию и про радость.
После следующих занятий — тишина.
Потом снова удачная партия. И снова кажется, что всё в порядке. На этом разговор обычно и заканчивается.
Мой ученик-дошкольник выиграл турнир в детском саду и получил кубок. На следующем занятии он поставил его рядом с ноутбуком. Кубок простоял рядом весь урок. Мальчик время от времени на него поглядывал — и взрослые больше не вмешивались. Решили, что всё идёт как надо.
Дети это очень точно считывают.
Когда партия сильная — с ними разговаривают, обсуждают, возвращаются к ходам. Когда партия обычная — разговор заканчивается быстрее.
И дальше ребёнок просто сидит и ждёт. Всё занятие превращается в проверку: получится сегодня или нет.
Однажды ученица в начале урока сказала мне:
— «Сегодня, наверное, не получится. Я не в том состоянии».
Она ещё ничего не сделала. Просто заранее проверяет, стоит ли вообще начинать.
Со стороны всё выглядит нормально. Ребёнка не заставляют, не перегружают, он не сопротивляется. И родители решают подождать — не потому что им всё равно, а потому что так кажется безопаснее.
Фраза «он может» или «она может» здесь очень помогает. Ею удобно успокаиваться после неудачной партии — и на этом разговор заканчивается.
Изнутри семьи это почти не видно. Пока нет конфликта, каждый день по отдельности выглядит терпимо. И тот момент, когда всё начинает расползаться, просто проходит мимо.
Занятия продолжаются. Иногда между ними появляются паузы.
— «Сегодня не получится».
— «Давайте на следующей неделе».
— «Мы напишем».
Никто не говорит «мы уходим». Просто разговоров про ребёнка становится меньше. Чаще обсуждают график и усталость.
После одного турнира мама ученицы написала: «Она устала». Мы решили пока отстать от шахмат.
Занятия ещё какое-то время шли, потом стали реже. Никто не говорил, что они заканчиваются. В какой-то момент сообщения про ребёнка просто исчезли.
После занятия ученик закрывает ноутбук и говорит:
— «Сегодня не получилось. Лучше бы вообще не играли».
Он не злится. Не плачет. Просто предлагает перенести следующее занятие — «до нормального состояния».
Когда его спрашивают, что именно было сложно, он пожимает плечами:
— «Ничего. Просто не как тогда».
Вот так дети и уходят. Не резко, не со скандалом. А так, что потом трудно вспомнить, в какой именно момент это случилось.
Иногда мы думаем, что помогаем, а на деле просто не вмешиваемся. И каждый раз это выглядит разумно — до тех пор, пока не становится привычкой.
И вопрос появляется уже потом. Тихо, без упрёка:
в какой момент «нормально» стало достаточным.