Егор держался долго.. Года два, а то и три.. не меньше..
— Поехали зимой на рыбалку!
— Да ты чё, не был ни разу?
— Это вообще другое ощущение, ты не поймёшь, пока не попробуешь!
Он кивал. Отшучивался. Ссылался на дела.
А потом как-то незаметно оказался загнан в угол фразой, от которой не увернёшься:
— Ну ты чё не мужик...
Жена сначала слушала молча и усмехалась.. Потом сказала спокойно, даже слишком спокойно:
— Съезди. А то будешь потом всю жизнь вспоминать, как не поехал.
Вот тут у Егора внутри что-то ёкнуло. Обычно после таких фраз женщины выигрывают партию заранее.
Будильник прозвонил в три утра или ночи, кому как. В тот момент, когда он видел самый правильный сон — тёплый, ленивый, с одеялом и её ногой, перекинутой через него. Он даже успел подумать: ну вот, живём же нормально… — и тут реальность хлопнула по лбу.
На улице было минус столько, сколько вообще не должно существовать. Воздух резал нос, щипал щеки. Снег скрипел с таким звуком, будто заранее предупреждал: «Добровольно пришёл — сам виноват».
— Мужики, кайф! — радовался Серёга, прыгая возле машины.
— Вот это погода! Самая рыбалка!
Егор тоже радовался. Лицом. Внутри же шёл совсем другой разговор: кайф — это сейчас кофе, кайф — это кровать, кайф — это когда ноги тёплые, а не по философски отмороженные.
Лёд оказался крепким, лунки — глубокими, сидеть — адски неудобно, ноги затекали.. Через десять минут он перестал чувствовать пальцы. Через двадцать — задумался, а нужны ли человеку уши в принципе.. Через тридцать — понял, что романтику зимней рыбалки придумали люди, которые в этот момент сидели в тёплой бане.
— Тишина… — шептал кто-то благоговейно.
— Слышь, как лёд шепчет? — восхищался другой.
Егор слышал.. и лёд.. и ветер.. и голос внутри: жена сейчас, наверное, только перевернулась на другой бок… Когда первая рыба дёрнулась, все оживились. Подскочили. Загалдели. Смеялись, как дети рассматривали.. Егор тоже смеялся... но.. рыба оказалась маленькая, скользкая и абсолютно не стоящая того, чтобы ради неё добровольно превращаться в сосульку с глазами..
— Вот ради этого мы и ездим! — сиял Серёга.
— Настоящая жизнь! Свобода!!
Егор кивал, говорил «точно».. а внутри думал: если это настоящая жизнь, то я, кажется, многого не понимаю.. Но через пару тройку часов он окончательно понял две вещи. Первая — он искренне любит этих парней.. Вторая — он так же искренне не обязан страдать ради солидарности...
Когда кто-то предложил:
— Ну давайте ещё часок, самое клёвое впереди!
Егор неожиданно для себя сказал вслух:
— Мужики… я, пожалуй, поеду.
Они удивились. Подкололи. Назвали «домашним и каблучком». И знаете что? Ему было всё равно... Он шёл к машине и чувствовал не стыд, а облегчение. Как будто впервые за долгое время честно признался:
мне можно не хотеть того, что принято хотеть...
Дома было тепло. Тихо. Жена ещё спала, свернувшись клубком. Егор снял куртку, сел на край кровати и подумал, что самый настоящий кайф — это когда тебе никому не надо доказывать, что ты мужик.
А рыбалка…
Рыбалка пусть остаётся тем, кто правда от неё кайфует... есть в этом что то такое этакое..