Я опять с новостями с подиумов, и у меня есть один вопрос, который не дает мне покоя.
Почему дочь Моники Беллуччи, красавица Дева Кассель, почти всегда появляется на публике в платьях до пят? Вот и на свежей Неделе моды в Париже — та же история. Она вышла в шикарном золотом платье Elie Saab, настоящая принцесса… но опять в пол.
Случайность? Не думаю.
В соцсетях уже который год гуляет теория «заговора длинных юбок». Злые языки (а их, как вы понимаете, полно) утверждают, что стилисты намеренно прячут ноги Девы. И причина — якобы у девушки «немодельные» полноватые щиколотки. В модной тусовке для этого даже есть неприятное словечко — «cankles».
Мне, если честно, это не по душе.
Это ведь то, что хорошо знакомо многим из нас. Когда одна-единственная деталь, одна «неидеальная» часть тела, по мнению кого-то там из интернета, вдруг должна перечеркнуть всю твою красоту.
21 год, подиум Elie Saab и сотни кристаллов
А что вообще обсуждаем?
Недавно в Париже ливанский кутюрье Эли Сааб показывал свою новую коллекцию Haute Couture Весна-Лето 2026. Называлась она «Золотые летние ночи 71-го» — вся такая про гламур, Средиземноморье и беззаботную жизнь богатых и красивых.
И вот финал показа, и на подиум выходит она — Дева. И не просто проходит в общей массе моделей. Она закрывает шоу. Девчонки, в мире моды — это как получить главную роль в кино. Финальный выход доверяют только тем, на кого делают ставку.
Так, что это был не просто очередной выход «дочки знаменитостей».
Платье — это кутюрная работа Elie Saab. Тончайший тюль и шифон, расшитые сотнями кристаллов и специальными золотыми «интарсиями» (это такие тканевые вставки, если по-простому).
Вырез — глубокий, но абсолютно не фривольный. Все очень деликатно. А пышная юбка создает тот самый классический силуэт, который идет практически всем. Сам Эли Сааб, кстати, одевал Монику Беллуччи десятки раз. Вот и дочку теперь.
С бьюти-образом — тоже все продумали до мелочей. Стилисты сделали ей укладку «средиземноморская волна», а передние пряди закололи назад. Говорят, это было сделано специально, чтобы подчеркнуть ее сходство с Моникой, но при этом сохранить свежесть и нежность 21-летней девушки.
Макияж — с акцентом на сияющую кожу и, конечно, ее фамильные губы.
Что не так в фигуре дочери Беллуччи
А теперь вернемся к нашим баранам, то есть к ногам.
Да, у Девы не фигура типичной подиумной «вешалки». Она выше и заметно крупнее многих коллег. У нее есть формы — о, ужас! — у нее нормальные женские ноги, а не две спички.
И вот именно за это ее не любят — за то, что она выглядит как нормальный человек. И эта теория про то, что дизайнеры прячут ее щиколотки под длинными юбками, — главный козырь хейтеров. И ведь правда, если посмотреть ее выходы, в 90% случаев на ней платья или юбки макси.
«Если бы она была дочерью кассирши…»
Конечно, тут же всплывает вечная тема «золотой молодежи». Мол, все ей досталось на блюдечке. И контракты с Dior и Cartier в юном возрасте, и обложки журналов. И взяли бы ее на подиум с таким ростом и ногами, будь она дочерью кассирши из Неаполя?!.
Вопрос, конечно, риторический. Скорее всего, нет. Но сама Дева отлично понимает свое положение.
Вот что она сказала: «Наследие родителей полезно, когда ты ничего не умеешь. Но если ты работаешь, люди все равно будут обесценивать твой труд, говоря, что все из-за твоей семьи».
И ведь она права. Ей приходится доказывать, что она не просто «копия мамы», в два раза усерднее, чем любой другой.
Кстати, о маме.
Мне нравится, как Дева грамотно отстраивается от образа Моники. Если Беллуччи — это вечная драма и черное кружево, то Дева выбирает другую дорогу. Ее стиль — это что-то ангельское, эфирное, светлое. Как это золотое платье.