Введение: парадокс в эволюционной цепи
Феномен человека представляет собой самый сложный пазл для эволюционной биологии. С одной стороны, Homo sapiens — несомненный продукт дарвиновской эволюции, подчиняющийся её базовым принципам: репликации, мутации и естественному отбору. С другой — в его природе существуют черты, кажущиеся избыточными, энергетически неоправданными и даже противоречащими базовым принципам выживания генов. «Человек — это аномалия, — утверждает эволюционный биолог Ричард Докинз. — Привычные законы эволюции не объясняют его поведение» [1]. Эта статья исследует гипотезу, предлагающую разрешение данного парадокса: теорию существования второго репликатора — мема, — который, действуя в симбиозе и конкуренции с генами, сформировал уникальную природу человеческого разума и культуры.
1. Аномалии Homo sapiens: где теория Дарвина ставит вопрос
Эволюционный путь человека отмечен чертами, требующими объяснения.
- Энергетически расточительный мозг. Мозг современного человека, составляя ~2% массы тела, потребляет до 20% всей энергии [2]. У детей до пяти лет этот показатель достигает 60%. С позиции «эгоистичного гена» (Докинз, 1976) такая инвестиция ресурсов должна давать колоссальное преимущество в выживании и размножении. Однако палеоантропологические данные не всегда это подтверждают. Более того, многие сложные когнитивные функции (абстрактное искусство, музыка, метафизика) не имеют очевидного утилитарного значения для охоты или собирательства.
- Языковой инстинкт. Способность к языку носит явно инстинктивный характер. Лингвист Ноам Хомски ввёл концепцию «универсальной грамматики» — врождённой нейрокогнитивной системы, предрасполагающей к усвоению языка [3]. Психолог Стивен Пинкер называет это «языковым инстинктом»: «Язык — это не культурный артефакт... Это отчётливый кусок биологической структуры нашего мозга» [4]. Однако вопрос о его эволюционной необходимости остаётся открытым. Как отмечал ещё соавтор теории естественного отбора Альфред Рассел Уоллес, интеллектуальные способности дикаря избыточны для его нужд [5].
- Культура как «гипер-адаптация». Человеческая культура демонстрирует свойства живой системы: она изменчива, наследственна и отбираема. Ритуалы, технологии, моды и идеи распространяются, видоизменяются и вытесняют друг друга со скоростью и по траекториям, необъяснимым генетической эволюцией.
2. Теория второго репликатора: рождение концепции мема
В 1976 году Ричард Докинз в заключительной главе книги «Эгоистичный ген» сделал смелое предположение. Он постулировал, что дарвиновский принцип универсален и применим к любой сущности, обладающей тремя свойствами:
1) способность к копированию,
2) изменчивость (мутации),
3) дифференциальный успех в выживании копий.
Помимо генов, такими сущностями являются мемы (от греч. mimeme — «то, что имитируется»). «Примеры мемов, — писал Докинз, — это мелодии, идеи, модные словечки и выражения, способы изготовления горшков или строительства арок. Так же как гены распространяются в генофонде, переходя из одного тела в другое, мемы распространяются в мемофонде, перепрыгивая из одного мозга в другой посредством имитации» [1].
Таким образом, человеческий мозг, с его развитой способностью к точному подражанию, стал уникальной средой для зарождения и эволюции нового типа репликаторов. Эта гипотеза была углублена и систематизирована в работах философа и психолога Сьюзен Блэкмор в её книге «Машина мемов» (1999). Блэкмор постулировала, что именно коэволюция генов и мемов, их симбиоз и конкуренция, привели к взрывному развитию человеческого мозга и сознания.
3. Меметика в действии: объяснение парадоксов
Концепция мема предлагает элегантные объяснения для эволюционных аномалий человека.
- «Гонка вооружений» в мозге. С точки зрения меметики, большой и пластичный мозг — это не столько орган для решения биологических задач, сколько среда обитания для мемов. Гены, кодирующие способность к эффективной имитации, получали преимущество, так как их носители лучше перенимали полезные навыки (мемы) — например, изготовление орудий. Это создало положительную обратную связь: лучшее подражание → больше полезных мемов → больше шансов выжить и передать «гены подражания» → ещё более развитый мозг как среда для мемов. Это процесс Блэкмор назвала мем-ориентированной эволюцией [6].
- Язык как идеальная транспортная система. Звуковая речь — это высокоэффективный механизм передачи мемов. Она быстра, обладает высокой пропускной способностью и не требует физического контакта. Эволюционное давление со стороны звуковых мемов (песен, ритмов, историй) могло напрямую влиять на развитие речевого аппарата и соответствующих зон мозга (зоны Брока и Вернике). Как отмечает психолог Николас Хамфри, язык эволюционировал не для охоты, а для «социального ума» — манипуляции и обмена сложной информацией внутри группы [7], то есть для обмена мемами.
- Религия, идеологии и «вирусы ума». Сложные меметические конструкции — мемплексы — демонстрируют поведение, аналогичное биологическим паразитам или симбионтам. Религиозные догмы, политические идеологии, национальные мифы — это комплексы взаимоподдерживающих мемов, которые:
Защищаются от критики (мем «вера есть добродетель», мем «критикующий — враг народа»).
Поощряют собственное распространение (мем «проповедуй Евангелие», мем «мировая революция»).
Меняют поведение носителя в ущерб его генетическим интересам (аскетизм, мученичество, отказ от деторождения ради идеи).
Докинз прямо называет некоторые религиозные догмы «вирусами ума», сравнивая их с компьютерными вирусами, которые программируют хост на собственное копирование [8].
4. Критика и современное состояние теории
Теория мемов не является общепринятой в академическом сообществе. Основные претензии:
- Расплывчатость единицы. Чётко определить границы и размер «мема» сложно (аналогичная проблема когда-то была с геном).
- Недостаток эмпирики. Количественные модели меметической эволюции развиты слабее, чем генетические.
- Редукционизм. Критики обвиняют меметику в излишнем сведении сложных культурных феноменов к механистическому копированию.
Однако в XXI веке идеи меметики получили неожиданное подтверждение в цифровую эпоху. Интернет-мемы в их современном понимании стали идеальной лабораторией для наблюдения за принципами, описанными Докинзом: высокоскоростная репликация, мутация (ремейки, аллюзии), конкуренция за внимание (виральность) и естественный отбор. Социальные сети стали глобальным «мемофондом».
Заключение: человек как гибридная система
Человек — это продукт уникального симбиоза двух эволюционных процессов. Биологическая эволюция, движимая генами, создала материальный субстрат — мозг, способный к точной имитации. Культурная эволюция, движимая мемами, использовала этот субстрат для создания нового мира — мира идей, смыслов и технологий.
Мы не просто «машины для выживания генов». Мы также являются «машинами для распространения мемов» (Блэкмор). Наше сознание, наша культура и наша цивилизация — это результат постоянного диалога, а иногда и конфликта, между двумя типами бессмертных репликаторов. Понимание этой двойственной природы позволяет по-новому взглянуть на историю, психологию и, возможно, будущее нашего вида, где эволюция идей начинает играть всё более доминирующую роль над эволюцией тел.
Источники и цитаты:
[1] Докинз, Р. (1976). Эгоистичный ген. Oxford University Press.
[2] Raichle, M. E., & Gusnard, D. A. (2002). Appraising the brain's energy budget. PNAS.
[3] Chomsky, N. (1965). Aspects of the Theory of Syntax. MIT Press.
[4] Pinker, S. (1994). The Language Instinct. William Morrow & Co.
[5] Wallace, A. R. (1869). The limits of natural selection as applied to man.
[6] Blackmore, S. (1999). The Meme Machine. Oxford University Press.
[7] Humphrey, N. (1976). The social function of intellect. In Growing points in ethology.
[8] Dawkins, R. (1993). Viruses of the mind. In Dennett and his Critics.