«Бичевание Христа» — выдающаяся картина итальянского художника Раннего Ренессанса, написанная примерно в 1455–1460 годах Пьеро делла Франческа, которая заставила не одно поколение искусствоведов искать её истинный замысел на протяжении сотен лет. Спойлер: общепринятого ответа до сих пор не существует. Что же в ней такого загадочного? Давайте разбираться.
Пьеро делла Франческа — итальянский художник, один из ключевых представителей Раннего Ренессанса. Его творчество отличается стремлением к математически выверенному изображению пространства и строгой линейной перспективе. Его произведения часто наполнены ощущением неподвижности и внутренней тишины — будто сам воздух в них застыл. Монументальность форм, светлая цветовая гамма и геометрическая ясность композиции принесли художнику широкое признание.
Картина «Бичевание Христа» во многом продолжает эти принципы, но при этом выделяется своей необычностью.
Она также точна в перспективе, но что-то в этой «геометричности» кажется непривычным.
На картине изображено, собственно, бичевание Иисуса Христа — мученика, переносящего страдания, но… он здесь будто бы не в главной роли. Трагедия происходит на заднем плане. Пьеро не показывает нам драму напрямую. Справа какие-то мужчины, хорошо одетые, беседуют, кажется, совсем непринуждённо. Их совершенно не волнует происходящее буквально в нескольких метрах. Это для них обычное дело.
Но как же так вышло? Иисус не является композиционным центром произведения — для своего времени это крайне нетипичное решение. Сюжеты бичевания Христа существовали и ранее, однако столь радикальное смещение смыслового и визуального акцента встречается редко. И с этой точки зрения картина производит сильное впечатление.
Это не только изображение страданий и истязаний и не прямой рассказ о мучениях за грехи человечества.
Это картина про равнодушие.
По крайней мере, одна из интерпретаций именно так и гласит. Да, их существует множество, но эта цепляет особенно сильно. Существуют десятки интерпретаций: от политической аллегории падения Константинополя (1453) и возможного призыва к крестовому походу против турок, до версий, связывающих фигуры на переднем плане с реальными людьми при дворе герцога Урбинского Федерико да Монтефельтро.
Такой подход к религиозному сюжету в искусстве, особенно в XV веке, — смелый шаг.
Картина фиксирует момент, когда трагедия становится фоном повседневности.
Художественный язык
Но что мы можем сказать с уверенностью: художник намеренно композиционно разделяет пространство картины. Для XV века это достаточно радикальное решение. Подобный приём нередко описывается как двухплановая композиция или как эффект условно «разделённой» перспективы, хотя искусствоведы до сих пор спорят о характере перспективной системы в этом произведении.
Автор языком перспективы и математики стремится показать разделение на два смысловых мира, а также в целом двойственность человеческого существования. Несмотря на давность произведения, это наблюдается во все времена.
Пространство физически едино, но разделено в смысловом плане. Перспектива создаёт неосязаемую границу между этими мирами.
Перспективна довольно холодная и устойчивая структура, у нее нет морали. Она бездушно показывает то, что создает человеческие поступки.
Скорее, здесь это философский прием, а не технический.
Слева - камерное, почти закрытое пространство.
Справа - открытый, светлый мир.
И композиционно они никак не взаимодействуют.
Итог
Картина действительно завораживает с первого взгляда. Каждая минута, проведенная за ее изучением, открывает все новое и новое видение.
Поистине, шедевральная работа.
Картина действительно завораживает с первого взгляда. Каждая минута, проведённая за её изучением, открывает новое видение.
Поистине шедевральная работа.
Невероятная математическая точность перспективы — всё выстроено с исключительной строгостью и ясностью. Пьеро был в каком-то роде одержимым мастером в этом деле: он писал трактаты о перспективе и живописи.
И всё это — не просто очень красивая и выверенная картина, в которую аккуратно упакован сюжет. Это произведение искусства, которое всем своим нутром рассказывает нам, зрителям, очень многое.
Рассказывает о чувствах, смыслах и погружает в глубокие дебри размышлений.
И всё это — на полотне размером всего 58 на 80 сантиметров. Его «кабинетный» масштаб, кажется, не рассчитан на широкую публику.
Но на наше счастье мы можем лицезреть это творение и открывать для себя новые грани бытия.
С 1915 года картина находится в Национальной галерее Марке (Galleria Nazionale delle Marche) в Урбино, Италия.