Сегодня переписывались с Сашей Новосёловым, бывшим однокашником, другом юности и тоже геодезистом( правда, я уже бывший полевик, а он до сих пор нет- нет да и выезжает на полевые работы в тайгу), и он написал,что однажды у него в тундре один рабочий сошёл с ума- довёл гнус: комар, мошка да мокрец.
Хотя я всегда утверждал , что можно привыкнуть к любым условиям, но, всё же, не каждый человек может выдержать круглосуточные атаки кровососов.
Мы с коллегами почему-то привыкали и нередко бывало, что стоишь возле штатива с инструментом, а по тебе ползает, буквально, ковёр из насекомых . И каждый комар, или мошка, или мокрец, или паут ищет малейшую дырочку в одежде, чтоб пробраться и насладиться кровушкой. Всякие репелленты помогали ненадолго, пОтом смывалась эта химия через несколько минут. Гнали дёготь из берёзовой коры, бересты, смешивали с ДЭТА- держалось подольше. Но зато пахли как табун лошадей. Мой знакомый вездеходчик Саня Шипицин по прозвищу Снегурочка рассказывал, что самый страшный гнус на Васюганских болотах. Я там не был, не могу сравнить. Но на севере Ханты-Мансийского округа из-за мошки и комара света белого не видно, образно говоря.
Работая там, вспоминал с нежностью комара из тайги Иркутской области и Красноярского края. Настолько там интеллигентное насекомое по сравнению с хантыйскими зверюгами. Тем более, что в Восточной Сибири мы часто выполняли работы с пунктов триангуляции, забираясь на вышки высотой 20-30 метров. Триангуляция, ПВП. А комар, какой бы он не был голодный , на такую высоту взлететь не может. И мы кайфовали наверху, раздевшись до трусов. Но рано или поздно спускаешься и получаешь свои положенные укольчики. Что касается интимных дел, типа сходить на горшок, то утки могли позавидовать нашей скорости. Помечтать с журналом в руках не удавалось, как в городской квартире , восседая на белом унитазе. Но,тем не менее, через неделю- другую просто отмахиваешься от кровососов, спокойно работая. Кстати, комар намного приятнее в " общении", чем мошка и, тем более, мокрец. Всё честно - он укусил , ты его прихлопнул, испытывая удовлетворение. Мошка с мокрецом втихую пролезут под резинку носка или одежды, трусов и грызут - грызут. Хлопаешь, давишь- всё мимо. А потом расчёсываешь это место до крови.
Пауты - те бандой нападают, обычно все в солнечные дни, в жару. Сходу как жгнёт, аж подпрыгиваешь. Но месть наша была жестокой: ловили паутов, протыкали соломинкой, нанизывая по несколько штук, и отпускали с напутствием, чтоб напугали своих сородичей. Не действовало. Потом прилетало ещё больше жужжащих садистов и мазохистов.
И самое интересное, мы в поле могли терпеть и даже игнорировать стаи кровососов. Но возвратившись домой, ночью один хилый комарик в квартире доведёт до бешенства. Причём, пока темно, пищит над ухом. Свет включишь, исчезает.
А насчёт сошедших с ума в полевых условиях, был и в нашей партии случай. Мой коллега Саша Б. выполнял нивелирование 2 класса. Трое рабочих, вездеходчик и студентка- записатор. И ,вдруг, один из работяг" погнал гусей". Сперва не обращали внимание, когда он стал поучать студентку, как правильно считать. Она отшучивалась только. Потом он стал заниматься спортом. Вроде, похвально . Но он бегал по кустам босиком и в трусах в разгар лета, когда гнус только и ждёт такого вкусного случая. И только, когда этот кадр заявил, что он собирается сбегать на базу партии в деревню за почтой( напрямую по тайге сотню вёрст), Саня забеспокоился и сообщил по связи, что у него, похоже, рабочий умом тронулся. Обманом того в вертолёт заманили. Прилетели в Киренск. Он вышел из вертушки, смотрит на здание аэропорта и читает по слогам:
- Ир- кутск.
Туда его на лечение и увезли.
Но что самое странное: не прошло и месяца, как сам геодезист Саня захворал. Чем, неясно, но позже мне его рабочие сказали, что у него тоже " крыша поехала". В общем, выехал он на базу, улетел домой и уволился из экспедиции.
Бригада зависла без начальника, план горел. Я, как раз, выполнил свою работу, вывезли бригаду мою вертушкой- работали мы без техники, пешком. И выпало мне продолжать ту линию нивелирования 2 класса. Причём, закладку грунтовых реперов по линии, как раз, я и делал за год до этого. И так же тогда заканчивал ту работу поздней осенью. Снег пробрасывало уже. Комар оживал после обеда ненадолго под солнышком. Зато мошка просто зверела, набиваясь в яму. Долбили мерзлоту кайлом, ломом, лом- топором, практически, вслепую. Невозможно было открыть глаза- столько мошки лезло во все щели. Причём , осенняя мошка была крупная, " жирная". Доходило до того, что мы копошились в яме, надев накомарник. И это в конце сентября на севере, когда с утра уже подмораживало.
Итак, отправляясь заменить коллегу, взял я своих двух рабочих в эту бригаду, и мы закончили работу уже по снегу. Правда, студентка недолго ещё поработала, тоже заболела, жалуясь на почки. Видно, застудила. Я всегда был против того, чтобы девчонок отправляли в тайгу. Никаких условий. Чтоб помыться, грели ей ведро воды. Я относил его на берег ручья. Она мылась, а я с карабином в стороне стоял, охранял. Мало ли, медведь выскочит, утащит. Но не подглядывал- клянусь!
За все годы три раза у меня студентки были в помощницах- записаторах. С парнями проще. И сматериться можно и по нужде не надо подальше в кусты уходить.
Выехали мы на базу, привезли девушку, а как работать без помощника?
Хорошо, что один из этих рабочих был студент из Томского топотехникума. Но он собирался уже домой. Осень, скоро занятия начнутся.
Уговорить я его не смог, но мои кадры взяли денег у меня , купили спирт , напоили пацана, и тот согласился, но попросил:
- Можно я пару килограммов сухой картошки с собой в общагу возьму?
После сезона я ему крафтмешок целый дал- 15 килограммов. Впервые такая картошка у нас в экспедиции была. Разводишь тёплой водой, и получается настоящая домашняя толчёнка. Очень она студенту полюбилась. А если ещё и дичь какую подстрелим, то на гарнир пальчики оближешь и откусишь.
Бригада получилась у нас весёлая . Студент этот- татарин, такой смешливый оказался. И так хохотал, что трудно было удержаться от смеха. Мой рабочий Колька- коми по национальности. Рот не закрывался, болтунишка со смешным акцентом. Один участок линии шёл по берегу таёжной речки Болванка. Осенью она мелкая, так что переходили часто вброд с берега на берег, избегая густого леса, чтоб не рубить визирки. В эти дни мы были постоянно с рыбкой и с дичью на трапезах .
Однажды, склонившись к нивелиру, диктую студенту отсчёты и чувствую, что в ухо с жужжанием залезла мошка. Осенняя - здоровенная. Терплю, хочу закончить наблюдения на станции. Ощущение,что перфоратором в мозг бУрят. Наконец, сую палец в ухо, пытаясь раздавить насекомое, и не достаю. Мошка глубоко залезла и грызёт в голове что-то вкусное ей. Звон в мозгах, боль. Спичку в ухо засунул, чуть не протыкаю насквозь- думаю, сейчас бы спицу длинную, чтоб с той стороны вылезла. И тут- хлоп, брызнула кровь, раздавил паразитку. Вот, если б её не достал, неужели б до мозга меня эта мошка прогрызла?
Ну, а когда снег лёг, наступило блаженство. Гнус залёг вместе с медведями до весны, а морозы ещё не настали. Благодать, никто тебя не ест с рассвета до заката.
Закончили работу, линия прекрасно увязалась, выехали на базу.
А руководству техникума написали письмо с замечательной характеристикой этого студента, чтобы не ругали за опоздание .