Елена работала в крупной консалтинговой фирме — и это было её тайное счастье и проклятие одновременно. Потому что именно благодаря работе она могла раз в месяц ездить в Санкт‑Петербург в командировку и … к Андрею.
Андрей был архитектором, человеком тихим, интеллигентным и до обидного недоступным. Он никогда не звал её в гости, не предлагал встретиться вне «командировочного» контекста, не говорил о чувствах. Но Елена верила: ещё одна поездка, ещё один долгий разговор у окна в кафе на Невском — и он поймёт, что они созданы друг для друга.
Она продумывала каждую поездку до мелочей:
- выбирала платье, в котором, как ей казалось, была особенно похожа на героиню его любимого фильма;
- запоминала, какой кофе он пьёт, и «случайно» выбирала такой же;
- часами гуляла по Петербургу в надежде «неожиданно» встретиться с ним у арки или на набережной.
Однажды после очередной поездки — без признаний, без намёка на взаимность — Елена села в самолёт. Она смотрела в иллюминатор на огни взлётной полосы и думала: «Может, это и есть моя любовь — вечно лететь к нему и никогда не приземлиться?»
Рядом сел мужчина лет сорока, с усталыми глазами и слишком аккуратной причёской. Они обменялись дежурными фразами о погоде и задержке рейса, а потом он вдруг сказал:
— Знаете, я каждый месяц летаю в Москву. К женщине.
Елена внутренне сжалась. «Только не это, — подумала она. — Не хочу слушать про чужую счастливую любовь».
Но мужчина продолжил:
— Я никогда ей не звоню. Не пишу. Не приезжаю без повода. Просто покупаю билет, прилетаю, мы идём в одно и то же кафе, молчим полчаса, а потом я возвращаюсь.
— И… что это значит? — осторожно спросила Елена.
— Ничего. Всё. Не знаю. — Он пожал плечами. — Я не могу без этих полётов. Но и сказать ей ничего не могу. Боюсь, что если начну говорить, всё рассыплется.
Елена молча смотрела на него. В этот момент она вдруг увидела их двоих — как две параллельные прямые, которые бесконечно стремятся друг к другу, но никогда не пересекутся.
— А вы? — спросил он. — Вы по работе летите?
— Да, — тихо ответила она. — Но, кажется, я летаю не к чему-то. А от себя.
Мужчина улыбнулся, как будто понял что‑то важное.
— Тогда, может, стоит однажды не сесть в этот самолёт?
Елена не ответила. Но когда самолёт взлетел, она впервые за полгода не открыла блокнот, чтобы записать мысли о Андрее. Вместо этого она написала одно предложение:
«Любовь — это не маршрут. Это решение».
На следующей неделе она отменила предстоящую командировку в Петербург. А через месяц записалась на курсы испанского — потому что всегда хотела научиться говорить на языке, которого не знает её прошлое.