Идеологией Советского Союза являлась Коммунистическая Партия. Об этом было (не напрямую, но между строк ясно прописано в Конституции СССР русским по белому). А ещё идеологией Советского Союза было убеждение, что Союз является Нерушимым. Об этом было напрямую прописано в первой же строчке Гимна СССР. Но только так получилось, что на поверку Союз оказался всё же рушимым. А стало быть то, что утверждалось в гимне, оказалось неправдой. Так?
Что было бы человеку, который в период стабильного существования советской идеологии посмел бы утверждать, что в гимне написана неправда? Расстрел, тюрьма, карательная психиатрия – в общем, репрессии, в самом классическом смысле этого слова. Т.е. репрессии за правду – так получается?
Теперь об основном: так получилось, что, когда нерушимый разрушился, некоторая часть его территории отошла сами знаете, кому. Причём, не та часть, которая и до союза была у них, а та, которая не была. И получилось это, в частности, потому, что, когда один его правитель эту часть тому государству отписывал, это не казалось такой серьёзной проблемой. Казалось – чего бояться-то? Союз-то Нерушимый, а если он Нерушимый, то какая разница в том, что что-то там на бумаге поменяется? Всё равно же все вместе будем, так чего же париться из-за каких-то формальностей? Вот и получилось, что из-за репрессий за правду данный момент не смогли должным образом проверить.
Разрешили бы человеку говорить правду – он бы, возможно, сказал, что Союз не является нерушимым, потому что не учитывается то-то и то-то, и вот вы сначала исправьте это, а потом полагайтесь на нерушимость. А пока не исправили, не делайте ничего. Но ему не разрешали. Ну значит, не надо было системе, чтобы человек мог сказать правду. Значит, не надо было, чтобы можно было хотя бы попытаться предупредить то, что можно было попытаться предупредить – так получается? И вот тут мы подходим ко второй причине, по которой это произошло.
Дело в том, что, когда эти «формальности» решались, народ не спрашивали. И народ находился в состоянии, когда массово поддерживал режим, в котором его спрашивать о таких вещах было и не принято (ну по крайней мере, так было как бы заведено и никто как бы не возражал). А что было бы тем, кто попытался бы в то время говорить, что так неправильно, и попытался бы народу объяснить, почему? Наверное, расстрелы / тюрьмы / карательная психиатрия. И народ это дело в общей своей массе поддержал бы (ну, по крайней мере, официально).
Значит, народу не надо было, чтобы нельзя было заложить те проблемы, о которых теперь столько разговоров? Так? Значит, скажите спасибо тем, кто состроил режим, в котором если власть что-то делает, то народ не спрашивает. Значит, скажите спасибо тем, кто такой режим строил. Скажите спасибо тем, кто поддерживал строительство такого режима. А не только гордитесь тем, какие все были решительные и сознательные.
К сожалению, есть люди, которые хотят только гордиться. И в упор не видеть всего того, что мешает им гордиться. И у тех, кто в упор не хочет видеть то, что им видеть не выгодно, обычно не получается доказывать то, что они утверждают. Поэтому такие зачастую бывают предрасположены поддерживать репрессии для всех, кто говорит не то, что им нравится слышать. И собственно, благодаря этому фактору история и получается такая, какая получается.
У меня вопрос: мне мерещится, или сейчас страна действительно взяла курс на установление режима, когда власть всё меньше спрашивает народ, а всё больше решает за него, чего ему можно, а чего нельзя? И мне кажется, или действительно кто-то (большинство?) это поддерживает? Потому, что если так, то у меня вопрос к тем, кто поддерживает: а с чего они взяли, что имеют право требовать того, что потом аукнется не только им, но и всем?
Если я где написал неправду, я слушаю Ваши аргументы. А если правду, которая кому-то чем-то мешает, но возразить по сути нечего, то любые другие методы борьбы со мной в обход этого.