Действие романа началось летом 1935 года в английском поместье семьи Толлис. Тринадцатилетняя Брайони, увлечённая писательством, стала свидетельницей странной сцены между её старшей сестрой Сесилией и Робби Тернером, другом семьи.
Брайони Толлис — рассказчик; 13-летняя девочка, начинающая писательница с богатым воображением, любит порядок и контроль, склонна к драматизации событий; позже 77-летняя известная писательница с ранней деменцией, ищущая искупления через творчество.
Неверно истолковав увиденное и прочитав случайно непристойное письмо Робби к Сесилии, Брайони обвинила его в изнасиловании своей кузины Лолы. Робби арестовали, а Сесилия, уверенная в его невиновности, порвала отношения с семьёй.
Сесилия Толлис — старшая сестра Брайони, около 23 лет, выпускница Кембриджа, испытывает сложные чувства к Робби Тернеру; позже становится медсестрой.
Во время Второй мировой войны Робби, отбыв срок в тюрьме, оказался солдатом в Дюнкерке. Раненый, он пытался добраться до побережья для эвакуации, мечтая вернуться к Сесилии.
Робби Тернер — сын экономки семьи Толлис, друг детства Сесилии, выпускник Кембриджа, планирует поступать в медицинский колледж; позже солдат во Второй мировой войне, несправедливо обвинённый в преступлении.
Брайони, осознав свою ошибку, работала медсестрой в Лондоне во время войны, пытаясь искупить вину. Она написала Сесилии и Робби, признавая свою ошибку и обещая исправить её.
В эпилоге 77-летняя Брайони, ставшая известной писательницей, рассказала о своём последнем романе, над которым работала 59 лет. В нём она изменила реальные события, позволив Робби и Сесилии выжить и воссоединиться, хотя в действительности они оба погибли во время войны.
Вопрос, порождённый этими пятьюдесятью девятью годами, таков: в чём состоит искупление для романиста, если он обладает неограниченной властью над исходом событий, если он — в некотором роде бог.
Брайони размышляла о природе искупления через литературу, понимая, что её роман будет опубликован только после её смерти. Она надеялась, что Робби и Сесилия продолжат жить в воображении читателей, считая это своим последним актом искупления.