Это не ощущалось как благословение. Это ощущалось так, будто я теряю рассудок. Я стоял в очереди к кассе в продуктовом магазине, держал пакет молока, и вдруг почувствовал, что мне хочется расплакаться. Было 16:15 во вторник. Мне не было грустно. Это не было чем-то, что можно списать на гормоны или случайный срыв. Я только что видел, как женщина передо мной спорила с кассиром из-за скидочного купона. Воздух вокруг них казался тяжелым, густым, как перед щелчком статического электричества. Я не просто наблюдал ссору; я буквально телом впитывал их злость. Я оставил молоко на полке и вышел к машине, дрожа. Годами я думал, что я просто слишком чувствительный или эмоционально неустойчивый. Я пытался закалиться. Я пытался игнорировать нутряные сигналы, которые предупреждали меня о людях, слишком широко и слишком сладко улыбающихся. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что то, что я называл тревогой, на самом деле было тонко настроенной антенной, улавливающей то, что остальные не заме