Размышляя о том, чем жива сегодня истинная Церковь Христова, сердце моё обращается к самому её началу — к дню Пятидесятницы. Именно тогда Дух Святой сошёл на учеников в иерусалимской горнице, и впервые мир увидел Церковь во всей её красоте и многообразии. В тот день в Иерусалиме собрались люди едва ли не из пятнадцати народов, и каждый слышал апостолов на своём родном языке. Так и ныне: наша община — это живая мозаика лиц и судеб. Здесь армяне и татары, езиды и украинцы, русские и братья из далёкой Африки. Это не случайное стечение обстоятельств — это замысел Божий.
Церковь — не национальный клуб и не учреждение какой-то одной традиции. Она — единое Тело Христово, где каждый связан с другими через учение апостолов, общение, преломление хлеба и молитвы (Деян 2:42). Но великое благословение всегда соседствует с искушением. Даже в той первой общине возник ропот: еллинисты жаловались, что их вдовиц обходят при раздаче. У каждого народа есть свои обычаи, свой «генетический код» характера и привычек. Если не отдать их всецело под власть Духа, они легко становятся поводом к разделению.
Но есть и другая, более тонкая опасность — духовный «тихий алкоголизм».
Представьте человека, которого все уважают: он может быть врачом, инженером, отцом семейства. Внешне — образец благопристойности, он не кричит, не дебоширит, не появляется на людях в нетрезвом виде. А по ночам, в одиночестве, пьёт — и тщательно скрывает следы: жвачка, одеколон, маска добродетели. Так и в духовной жизни. Многие из нас приходят на собрание с благочестивым лицом, поём псалмы, улыбаемся братьям и сёстрам, а внутри — тайные язвы: зависимость от телефона, который крадёт часы молитвы, порнография, скрытое воровство, сребролюбие, зависть. Мы думаем, что во тьме никто не увидит, — но Господь видит всё. Горе тем, кто говорит: «Кто видит нас? и кто узнает нас?» (Ис 29:15, в контексте).
Ещё страшнее опьянение без вина. Пророк Исаия говорит о таких людях: «они пьяны, но не от вина, — шатаются, но не от сикеры» (Ис 29:9). Это гордыня, самодовольство, суета, которая кружит голову сильнее любого вина. Помню человека — настоящего труженика, почти героя труда. Он так отдавался работе, что, казалось, готов был грызть арматуру зубами. Но эта же страсть делала его глухим к голосу совести, к увещаниям родителей, к голосу пастыря. Он становился резким, раздражительным, начинал «угрызать» и «съедать» окружающих — и мир в общине рушился.
Есть только один путь к исцелению — умиление сердца. Когда апостол Пётр в день Пятидесятницы обличил народ, люди «умилились сердцем» и спросили: «Что нам делать, мужи братия?» (Деян 2:37). Это вопрос, который должен родиться и в нас. Только искреннее сокрушение открывает дверь благодати.
Нам заповедано: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет 5:8). Нужно стоять на страже своей души. Нужно учиться смирению — чтобы во мне умалялся я сам, а возрастал Христос. И когда буря внутри становится невыносимой, когда я наконец взываю к Нему в тесноте своей, тогда сбывается обещанное в псалме: «Он превращает бурю в тишину, и волны умолкают. И веселятся, что они утихли, и Он приводит их к желаемой пристани» (Пс 106:29–30).
Братья и сёстры, отбросим всякое разделение по крови, по языку, по прошлому. В Царстве Божьем не будет перегородок — там один народ, некогда не помилованный, а ныне помилованный. Сила наша — в единстве. В том, что мы вместе пьём из одной Чаши и преломляем один хлеб. Дорожите друг другом. Видьте во всяком ближнем — Христа. И стремитесь к той трезвости духа, которая делает сердце чистым, зрение — ясным, а любовь — совершенной.
Да поможет нам Господь жить именно так — в единстве, в трезвении и в смиренной любви. Аминь.
