Из повести Марго Корнер "Ночь, когда исполняются мечты"
Алёна подошла к обшарпанной двери кабинета, на которой висела табличка «Заведующая отделением И.Н. Симонова» и, прежде чем войти, на минуту остановилась, чтобы перевести дух. Она знала, что подобные вызовы никому ничего хорошего не сулили, и приготовилась стойко выслушать все претензии более опытной коллеги.
- Присаживайтесь. Разговор у нас будет долгим и не слишком приятным.
Алёна внутренне сжалась, но, присев на стул, смело взглянула на строгую начальницу.
- Я только что из палаты Олега Кольцова. Ему значительно лучше физически, но всё также тяжело морально. Мальчик тяжело переносит пренебрежительное отношение к нему не только со стороны взрослых, но и подражающих им во всём домашних детей. Оказаться в его ситуации и смотреть на благополучных детей, окружённых заботой матерей, часто не под силу одинокому взрослому, а не то, что шестилетнему ребёнку. Послушайтесь доброго совета. Не делайте этого. Вы, наверное, не знаете, что за последние полтора года он попадает к нам уже в третий, нет в четвёртый раз. А знаете почему? Ему всего шесть лет, а он уже прошёл через такое, что даже я в мои пятьдесят семь не могу представить себе без содроганья. Его родители погибли в автомобильной катастрофе, когда ему исполнилось всего два или три года. Сестра отца, судя по всему, женщина лёгкого поведения, дабы не потерять квартиру и оставшееся после погибших родственников добро, оформила над мальчиком опеку.
Прошло всего несколько месяцев, а Олег уже успел изрядно надоесть «любящей» тёте, и она начала методично сживать его со света. То «забывая» в течение нескольких дней покормить ребёнка. То, уходя из дома, открыв настежь окно на восьмом этаже, чтобы «мальчик не скучал в одиночестве и смотрел на улицу».
На её несчастье малыш оказался удивительно живуч и не по - детски осторожен. В трёхлетнем возрасте он попадает в Первую детскую больницу. Врач скорой констатирует у него перелом двух рёбер, рваную рану рта, носа, уха и сильнейшее внутреннее кровотечение. С таким диагнозом, как Вы понимаете, долго не живут. Правда, нашёлся доктор, которому не только удалось вытащить ребёнка с того света, а практически полностью вернуть ему здоровье. Но лицо ребёнка, как и его душа, остались изуродованным на всю жизнь. И то, и другое, возможно, можно было бы исправить, попади ребёнок в любящую семью. Но в его ситуации…
Ирина Николаевна подошла к окну и пристально посмотрела на детскую площадку, где, под присмотром любящих мам и бабушек, резвилась ватага весёлых ребятишек.
- Всем желающим усыновить ребёнка, как правило, нужны только здоровые и красивые дети. И как Вы прекрасно понимаете, у таких, как Ваш однофамилец, на усыновление нет ни малейшего шанса. Более того, не мне Вам говорить, как в нашем городе обстоят дела с опытными пластическими хирургами. В его случае мало того, что нужен врач виртуоз, ещё нужна кругленькая сумма в условных единицах. Одного не пойму, за что Господь так наказывает безвинных детей?
- Наверное, за грехи взрослых, - отозвалась потрясённая рассказом Ирины Николаевны Алёна.
- Думаю, что это в корне не правильно. Каждый должен отвечать только за свои деяния, а не перекладывать их на хрупкие детские плечи. – Зав отделением тяжело вздохнула. - Пока Олег мало что соображал, всё, казалось, было относительно нормально. Но, как известно, сироты взрослеют быстрее, чем дети, обласканные родительской любовью. Стоило ему только понять, что он не такой как все, всё резко изменилось. Дети вообще жестокие существа, а детдомовские в особенности. Прозвище «Урод», травля со стороны более взрослых детей и даже некоторых сотрудников детского дома, заставили четырёхлетнего мальчика вспомнить слова спасшего его врача, предупредившего, что ему никак нельзя простужаться. Его не прекращающиеся пневмонии и плевриты – дело рук самого мальчика. Он сознательно делает всё, для того, чтобы простудиться и умереть.
- Я обратила внимание на его глаза, - с комком в горле еле вымолвила Алёна. - Совсем не детские...
- Теперь, думаю, Вы меня понимаете. Он даже таблетки пьёт только тогда, когда его детских силёнок уже не хватает, чтобы терпеть адские боли. Как-то он мне обмолвился, что его самая заветная мечта – умереть быстро и без боли.
После этих слов Алёну затрясло и ей стало казаться, что ещё мгновенье, и она разревётся в голос.
- Своей жалостью Вы можете подтолкнуть его к роковому шагу. Вначале Вы вселите в него надежду на то, что он, действительно, кому-то нужен, а потом, перестав его навещать, убьёте её вместе с ним самим. Вы не заметите, как придёт время, когда Вы устроите личную жизнь и нарожаете своих детей. У Вас просто не будет элементарной возможности ежедневно ходить к нему все те годы, пока он вырастет. Поэтому мой Вам совет – отступитесь от Вашего благородного порыва. Пока ещё не поздно.
- Спасибо Вам. Я всё поняла.
Когда Кольцова покидала кабинет заведующей отделением, та посмотрела в след молодой коллеге и подумала:
- Только эта вряд ли отступится.
В помещении опекунского совета из-за прорвавшейся батареи, было невыносимо холодно. Замерзающая Алёна уже второй час ждала решения комиссии, и не понимала, отчего её сейчас бьёт дрожь: то ли от холода, то ли от невыносимого нервного напряжения.
- Как на суде, - подумала она. - Будто решают казнить меня или миловать.
Молодая женщина подошла к двери и постаралась прислушаться. В это момент дверь распахнулась, и оттуда появилась девушка с охапкой бумаг.
- Кольцова! - крикнула она в коридор. – Войдите для оглашения решения.
Чиновница, в накинутой на плечи дорогой норковой шубе, надела очки и открыла папку.
- Заявительница Кольцова Елена Николаевна.
- Это я, - Алёна встала.
- Соблюдая интересы ребёнка, и, заботясь о его физическом и духовном развитии, - стала громко зачитывать чиновница лист, который держала рукой в тёплой перчатке, - совет по опеке и усыновлению, проанализировав предоставленные гражданкой Кольцовой Е.Н. данные о материальном положении, жилищных условиях, а также, учитывая, что у заявителя неполная семья, пришёл к выводу. Кольцова Е.Н. не можете в полной мере обеспечить необходимые условия для содержания и воспитания ребёнка. И, исходя из вышеизложенного, принимает решение - в усыновлении находящегося в настоящее время на попечении государства гражданина Российской федерации Кольцова Олега Александровича отказать.
- А Вы, господа чиновники, знаете, в каких условиях содержатся дети, обделённые родительской любовью и лаской? - Не смогла сдержать возмущения Алёна, перешедшая на крик. - Кто – нибудь из Вас хотя бы раз поинтересовался, каково в детдомах этим несчастным, которые каждого из тех, кто погладил их по голове, готовы назвать мамой?
- Гражданка Кольцова! – Крикнула ей со своего места чиновница в очках с дорогой оправой. – Успокойтесь и ведите себя прилично! Вот Вам и ответ на Ваш вопрос. Разве может такая истеричная мамаша что – то дать ребёнку – сироте? Только в детском доме, где ему созданы все условия, он сможет хорошо развиваться, и вырасти в достойного гражданина нашего государства.
- Вы ни люди, вы бездушные винтики в чиновничьем аппарате! - Взбешённая Алёна с таким грохотом закрыла дверь, что чиновница не выдержала и зло крикнула ей в след:
- Истеричка!
Стоило Алёне покинуть зал, как дама из опеки собрала бумаги в папку, и, обратившись к коллегам, сказала:
- Ну, вот и всё. Все формальности, кажется, соблюдены, и завтра мы можем начинать готовить документы на его усыновление. Мне уже несколько раз звонили и интересовались, как продвигается дело.
- До нового года всё равно не успеваем всё подготовить, - сообщила всё это время молчавшая полная дама.
- Усыновитель и не настаивает на этом, - отозвалась «бриллиантово – норковая» чиновница. - Он планирует забрать мальчика не раньше двадцатых чисел января. Хорошо хоть с этой истеричкой разобрались.
- Я не понимаю людей, которые берут уродцев, - сказала полная дама, поблёскивающая бриллиантовыми серёжками. - Видно же, что у усыновителя есть деньги, положение. С такими возможностями, казалось бы, возьми и закажи себе нормального ребёнка.
- Может быть, ему именно такие дети нравятся, - с циничной ухмылкой отозвалась чиновница в дорогой норковой шубе.
- Он что, может быть извращенцем -педофилом? – Искренне удивилась толстушка.
- Нас это не касается, - отозвалась «бриллиантово – норковая» чиновница. - Главное, что у усыновителя все документы в идеальном порядке и за него ходатайствуют достойные люди.
Алёна шла по улице, сопротивляясь встречному ветру, а по её щекам катились слёзы.
- У Вас что-то случилось? – Участливо поинтересовался пожилой, интеллигентного вида прохожий.
- Нет, у меня всё прекрасно.
- Хорошо ещё, что я ничего не говорила о своём намерении Саше и Инне. Они точно сказали бы, что у меня не всё в порядке с головой. Неожиданно вспомнив «бриллиантово-норковую чиновницу», Алёна вновь обозлилась.
- Семья у меня, видишь ли, не полная. А где я должна взять Олежке отца, если я даже мужа не могу себе найти?
( Повесть опубликована целиком на нашем канале в разделе "старые статьи)
***** ссылка на авторство обязательна