В середине 1980‑х над южноафриканскими плато поднялся в воздух самолёт, который на первый взгляд выглядел как старый добрый Mirage III, но за знакомым силуэтом скрывалась совершенно иная машина — Atlas Cheetah, рождённый в эпоху международной изоляции, санкций и вынужденной инженерной дерзости, ведь после оружейного эмбарго ООН 1977 года страна оказалась отрезана от легальных поставок боевой авиации и запчастей, а её парк Mirage III и Mirage F1 стремительно старел, грозя превратиться в металлолом в течение ближайших лет, однако вместо отказа от амбиций был запущен масштабный и крайне закрытый проект глубокой модернизации, в рамках которого компания Atlas Aircraft Corporation получила почти авантюрную задачу — без помощи производителя, без официального доступа к западным технологиям и под постоянным политическим давлением создать из перехватчика 1960‑х многоцелевой истребитель нового уровня.
Ключом к трансформации стала скрытая кооперация с израильскими специалистами, имевшими собственный опыт переделки Mirage в проекты Nesher и Kfir, и хотя формально это сотрудничество не афишировалось, сходство инженерных решений говорило само за себя: Cheetah получил переднее горизонтальное оперение, серьёзно изменившее поведение машины на больших углах атаки, улучшив манёвренность в ближнем бою и превратив бывший «скоростной дротик» в гораздо более гибкого бойца, при этом силовая установка на базе SNECMA Atar сохранилась, но была доработана, а топливная система расширена, включая возможность дозаправки в воздухе, что заметно увеличило радиус действия.
Главные перемены скрывались внутри: вместо устаревшей аналоговой «начинки» самолёт получил современную по меркам 1980‑х электронику, импульсно‑доплеровскую РЛС израильского происхождения, способную видеть цели на десятках километров, сопровождать несколько объектов и обеспечивать применение ракет с радиолокационным наведением, цифровую систему управления вооружением, индикатор на лобовом стекле и даже нашлемное целеуказание, что тогда было редкостью и давало пилоту возможность атаковать цель, не выводя её строго на нос самолёта.
Cheetah превратился в по‑настоящему многоцелевую платформу: две 30‑мм пушки, широкий спектр ракет «воздух–воздух», включая современные для того времени инфракрасные и радиолокационные образцы, средства поражения наземных целей, корректируемые бомбы и противокорабельные ракеты, подчёркивали, что машина создавалась с расчётом на реальные региональные конфликты, где требовалась универсальность, а не узкая специализация, при этом аэродинамика крыла дорабатывалась, системы управления совершенствовались, и по совокупности характеристик модернизированный самолёт вплотную приблизился к ранним истребителям четвёртого поколения, несмотря на «шестидесятые» корни.
История Cheetah не закончилась службой в ЮАР: после списания часть машин ушла за рубеж, где использовалась как источник запчастей или как полноценные боевые самолёты, а интерес к ним проявили даже структуры США, применяющие такие истребители для имитации потенциальных противников в учебных боях, что стало ироничным финалом для проекта, выросшего в условиях противостояния с Западом.
Atlas Cheetah стал примером того, как изоляция и давление могут не убить технологию, а, наоборот, подтолкнуть к нестандартным решениям, когда старый планер получает новую электронику, новые «глаза» и «мозг», а вместе с ними — вторую жизнь, и именно эта философия глубокой модернизации позже стала обычной практикой во многих странах, доказав, что иногда самый опасный самолёт — тот, который официально никто не должен был построить.
Если материал оказался интересен, поддержите публикацию лайком и комментарием. Впереди еще много разборов военной истории и техники.