«Тут надо рычать! Рыдать! Семь тысяч расстрелянных в мёрзлой яме...» — писал поэт Илья Сельвинский, один из тех, кто видел это место в январе 1942-го.
Недалеко от Керчи, у посёлка Багерово, есть обычный противотанковый ров. Шириной четыре метра, глубиной два, но ноябре-декабре 1941 года он перестал быть военным сооружением. Он стал адом.
Здесь нацистская машина уничтожения в очередной раз показала своё настоящее лицо — лицо промышленного, расчётливого убийства.
Первые жертвы: дети с учебниками
Всё началось с чудовищной провокации. 29 ноября 1941 года по приказу гестапо всё еврейское население Керчи с трёхдневным запасом еды собралось на Сенной площади. Люди думали — отправят на работы, в итоге, их загнали в городскую тюрьму, отобрали тёплую одежду, обувь, ценности.
А до этого, ещё 16 ноября, первыми жертвами стали дети. 245 младших школьников под предлогом «загородной прогулки» вывезли к этому рву, напоили отравленным кофе, накормили отравленными пирожками. Детские тела сбросили в ров первыми.
С 1 по 5 декабря 1941 года шла методичная, бесперебойная работа. Колонны грузовиков вывозили людей из тюрьмы партиями к Багеровскому рву. Расстрелы вела зондеркоманда 10b айнзацгруппы D под командованием группенфюрера СС Отто Олендорфа — холодного карьериста и идеолога «окончательного решения». Ему помогали солдаты 46-й пехотной дивизии вермахта и местные полицаи.
Яма, переполненная кровью
Когда 30 декабря 1941 года части Красной Армии впервые отбили Керчь, они нашли это место. Картина, открывшаяся бойцам и приехавшим следователям, была за гранью человеческого понимания. Ров длиной в километр был переполнен телами. В хаотичной груде тел взрослых лежали детские игрушки, разорванные учебники, маленькие ботиночки, бутылочки с сосками. Нацисты использовали разрывные пули.
Уже 27 апреля 1942 года нарком иностранных дел Вячеслав Молотов назвал Багеровский ров «одним из самых кровавых преступлений германской армии на советской земле».
Те, кто выжил. Голоса из-под земли
Чудом из этой могилы живыми выбрались несколько человек. Их свидетельства — это крик из преисподней.
- Раиса Белоцерковская была на последнем месяце беременности. В тюрьме она родила. К рву её привезли с тремя детьми. Пуля прошла навылет. Очнувшись ночью среди мёртвых тел своих детей, она выползла и нашла спасение.
- Анна Хойтович тоже потеряла в том рву ребёнка. Раненая, она ночью выбралась и дошла до Керчи.
- Рабочий Ткачёв из посёлка Самострой сам прыгнул в ров после первых выстрелов, притворившись убитым.
- Иосиф Вайнгардтен был ранен, потерял жену, а двух сыновей чудом успел спрятать.
- Двадцатилетний Анатолий Бондаренко потерял отца. После отъезда карателей он и ещё один выживший начали вытаскивать из-под тел тех, кто ещё стонал.
- Молодая Сима Губенко потеряла шестерых родственников. За несколько часов в рву её чёрные волосы стали совершенно седыми.
Их рассказы, опубликованные в том числе в «Красной звезде», не оставляли сомнений в преднамеренности и масштабе злодеяния. Всего в рву было обнаружено около семи тысяч тел. Казни здесь продолжались и после повторной оккупации Керчи вплоть до 1944 года.
Расплата и безнаказанность
Командир палачей Отто Олендорф, улыбавшийся на суде в Нюрнберге, был приговорён к смертной казни и повешен в 1951 году. Но главный военный преступник, под чьим командованием действовала 11-я армия, чьим приказом был санкционирован террор, — генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн — отделался лишь тремя годами тюрьмы. В 1953 году он был освобождён «по состоянию здоровья» и вскоре стал военным советником возрождаемой Западной Германии.
Багеровский ров — это не просто памятник. Это воплощённое отрицание самой идеи человечности, которое осуществила не банда маньяков, а дисциплинированная государственная машина.
«Можно не слушать народных сказаний,
Не верить газетным столбцам,
Но я это видел. Своими глазами.
Понимаете? Видел. Сам.
Вот тут дорога. А там вон — взгорье.
Меж нами
вот этак —
ров.
Из этого рва поднимается горе.
Горе без берегов.
Нет! Об этом нельзя словами…
Тут надо рычать! Рыдать!
Семь тысяч расстрелянных в мерзлой яме,
Заржавленной, как руда.
Кто эти люди? Бойцы? Нисколько.
Может быть, партизаны? Нет.
Вот лежит лопоухий Колька —
Ему одиннадцать лет.
Тут вся родня его. Хутор «Веселый».
Весь «Самострой» — сто двадцать дворов
Ближние станции, ближние села —
Все заложников выслали в ров».
(И.Л.Сельвинский. "Я это видел".)