ч.16
Пожилая женщина в белом халате вышла из кабинета и, несмотря на свой достаточно преклонный возраст, быстрым шагом направилась к выходу. Таисия привстала, чтобы спросить только, но врач уже свернула на лестницу на первый этаж. Тая села, прижала к себе сумочку, посмотрела на девушку рядом, она беззаботно мотала ногой, закинув одну на другую. Она была крайней в очереди на приём, потом Таисия... Без очереди, без талона, по личной договорённости.
- Эллада Ираклиевна сегодня не принимает, - выглянула из кабинета низенькая медсестричка.
Девушка, сидящая рядом с Таисией, цокнула, как лошадь и с недовольным видом поднялась, поправилась и направилась к лестнице.
- Но она сама мне сказала дождаться, - нервничала Тая.
- Её вызвали в стационар, что-то экстренное. Зайдите завтра. Если вы по личной договорённости - после приёма.
- После двух? - уточнила Таисия, тоже встав со скамьи ожидания.
- Да.
И дверь перед Таей захлопнулась. Она медленно побрела по пустому коридору к выходу. На первом этаже было побольше народу, особенно у регистратуры. На всякий случай Таисия уточнила, может, Эллада Ираклиевна сказала, когда вернётся, но нет. Ей даже не ответили.
Она вышла на улицу и прищурилась от яркого солнца.
- Погода такая славная, - подумала она и прибавила шаг по привычке на стоянку, забыв, что приехала на автобусе сегодня, она ведь без машины.
Подойдя к крайнему авто, вспомнила, развернулась в сторону остановки. И сразу же наткнулась на свою машину. Да! Да! Это её машина, её номера, и глаза через стекло на неё смотрели те же - Иван. Он вышел из машины, оставив её прямо посредине дороги. Высокий, широкоплечий, ветровка нараспашку, пряди тёмных волос немного вздымаются от тяжёлого, быстрого шага. Таю словно приклеило к асфальту, она не двигалась с места.
- Пойдём! - схватил он её за руку и потащил в машину.
- Пусти, мне больно, - не сопротивляясь и не очень громко сказала она.
Один мужчина вылез из своей машины на стоянке и чуть подался к ней, но одного уверенного взгляда Ивана хватило, чтобы он сел на место, закрыл дверь и поднял стекло. Иван посадил Таисию, быстро оббежал машину и сел за руль. Пару перекрёстков ехали безмолвно, он смотрел только на дорогу, она на него.
Он остановил машину у какого-то банкетного зала, в тени деревьев, потому что ему надо было на воздух. Вышел, походил около машины с открытой дверью, то натирая виски, то переносицу двумя пальцами, то поднимая и энергично опуская руки - он выпускал пар! Он не хотел кричать.
Таисия сидела молча на своём месте, прижимая сумку к себе. Сначала наблюдала за ним, быстро устала, надоело, чувство вины появилось, а в чём она виновата? - думала она, перебирая пальцем звенья молнии на сумке.
Иван сел в машину, захлопнул дверь.
- Ты не пошла на работу сегодня?
- Нет.
- Заболела?
- Как ты меня нашёл?
- Подруга твоя подсказала.
- Лиза? - Таисия вспомнила, как накричала вчера на коллегу перед проходной.
- Х... её знает!
- Она тебе сказала?
- Я сам всё слышал, женских больниц у нас в городе не так много - одна! - он ударил по рулю, машина издала прерывистый сигнал. - Что ты там делала?
- Ничего, стандартное обследование, вчера сдала анализы, сегодня пришла за результатами.
- И какой результат?
Она отвернулась от него и уставилась в окно.
- Я был дома!
- О! Неужели. А где ты был всё это время?
- Где надо!
- Вот и я где надо! - выпалила она. - Я не обязана... Захотел, приехал! Захотел, уехал! Ни звонка, ни сообщения только пустые обещания.
- Я ничего не обещал.
- Кроме того, что заехать за мной и поговорить вечером.
Стиснув зубы, он уставился через стекло на капот авто.
- Где ты был сутки?!
- Неважно. Ты избавилась от моего ребёнка?
- Ты продал мою квартиру? Или ещё торгуешься?
У Ивана взлетели брови, глаза полезли на лоб.
- Вернулся довести дело до конца? Не зря же ты столько времени притворялся. Да! Я беременна, но я не обязана...
Он вдруг стал смеяться, при этом его красивые, карие глаза налились слезами.
- Я не обязана отчитываться перед человеком, который не во что меня, нас не ставит. Захотел, уехал!
- Так надо было, - отвечал, с трудом сдерживая себя.
Снова вышел из машины, сел.
- Тая... Таисия, - повторял он с каждым вдохом и выдохом.
- Иван, ты ведёшь себя... - не понимая и пугаясь его реакции уже не так смело продолжала она, - я не могу тебя понять. Сложно разобраться в тебе...
- Довериться?
Она виновато опустила голову.
- Мама достаточно тебе наговорила, достаточно, чтобы не подпускать меня к вашем подъезду, не то что пусть в свою жизнь, в свою постель, квартиру...
Она с раздражением отодвинула от себя сумку.
- Я не оправдывался, но разве я не говорил, что не посягну?..
Она еле заметно кивнула.
- Да я лучше сяду, за все свои выкрутасы... Там всегда есть крыша над головой.
Тая сразу посмотрела на него.
- Я лишь подтверждаю слова мамы: мне место в тюрьме, так? Да, за некоторые вещи и надо было, но за безжалостность не сажают. Квартира? - он смотрел на неё и принизывал насквозь. - У меня тоже есть квартира...
- Ты же говорил...
- Я сам узнал недавно, забыл о ней. Т.е. помнил, - жмурился Иван, не зная как сказать, - но отказался. А сейчас... Как говорит мой дядя: такими активами не раскидываются. Я был у него.
- И не мог позвонить? Хотя бы раз за целые сутки?
- Не мог. Сейчас он живёт в ебенях - счастливый человек. Сети нет, людей тоже мало, и те подальше от него, и слава богу!
- Иван, ты так много врёшь, я уже не знаю чему верить. Ты никогда не говоришь правды, ни разу.
- А зачем тебе эта правда?! - выкрикнул он. - Зачем? Есть ты я и девочки! Всё! С этого момента никаких тёмных делишек, никакой лжи, сомнительных друзей и прочего.
- А машина? Где твоя машина? Какая по счёту?
- Тая, - приблизился к её лицу Иван, - я не от кого не скрываю, чем занимаюсь. Надо кому-то гектар лопатами вскопать - я найду людей! В скале город построить - соберу бригаду. Две, три! Понадобиться и сам возьму кирку в руки, если ненадёжных привезу. Такой это бизнес, - развёл он руками, - и нарушить здесь сроки означает быть изгнанным или закатанным в бетон, понимаешь?
Она совсем сжалась от испуга.
- Не нравится, правда? Ну так и я не буду на заводе или на заправке с пистолетом стоять за 20 тыс. в месяц. Улыбаться каждому. Я видел другую жизнь, прикасался, и я знаю что смогу... мне не страшно.
- Что сможешь?
- Дать вам больше! Тебе и девочкам, - он резко протянул руку к её лицу, она отшатнулась, решив, что он замахнулся. Он медленно, глядя ей в глаза, коснулся её волос, потом уха, щеки. - Моя семья не будет нуждаться, девочки увидят мир, а не только бабушкину дачу и один и тот же пансионат в Витязево. Я хочу! Чтобы и ты увидела его, мы вместе.
Его рука скользнула ей на живот, она не успела прижать к себе сумку и чувствовала его тепло в животе.
- Таисия, я разобьюсь в лепёшку...
Она вдруг помрачнела.
- Нет! Я не оставлю вас, не брошу, не подставлюсь - я не посмею. Теперь мне есть ради кого жить. Машину у меня забрали как неустойку за пару простоев на объекте. Я не собрал вовремя ребят, подвёл людей.
Он убрал руку, откинувшись всем телом на спинку и закинув руки за голову, продолжил:
- Да за такое... В общем, машина - пустяки! Другая будет. Их ещё столько будет.
- Иван, - дрожащим голосом, произнесла Тая, - но я не хочу так, не хочу бояться, а вдруг в следующий раз не машина, а ты? Вдруг у нас опять отнимут... я не хочу быть всё время вдовой, а дети без отца. Я не буду рожать, ты даже не представляешь, как это больно врать детям, и потом всё время пустота в душе, боль не отступает.
- Тая, Таечка, милая моя, - целовал он её и крепко обнимал, - я и сам сейчас так хочу жить! Не кайфовать, не прожигать, а жить, любить тебя. Вас. Вы мои девочки, вы моя семья. Я же думал, у меня такого не будет, как у всех, как у других. Да как у Ромки! Чёрт возьми! Я неспособен. Изо всех сил делал, чтобы так и было, только полюблю кого - бросаю. Только что-то хорошее мелькнёт — испорчу, только позвонят, слово приятное скажут - блокирую. А теперь я не хочу, - горячо дышал ей прямо в ухо, прямо в душу Иван, - я хочу только жить! Потому что есть ради кого, ради вас. Я не обману, не придам, ни за что! Не убивай моего ребёнка, - прошептал он, у Таисии аж зазвенело в ушах. Она оттолкнула его.
- Это не я, а ты сравниваешь себя с братом. Хочешь, как у него?
- Нет! У меня будет по-другому. У нас будет иначе, вот увидишь. Просто доверься мне, не спрашивай много, верь, когда будут говорить наоборот: ему нельзя верить. Слушай себя, а не других. Я тебя ни разу не подвёл! Всё, что обещал — делал. Пусть не так, как другие, как Рома, как твой или мой отец, но каждое своё обещание, данное тебе, я выполнил. И так будет всегда!
Он перегнулся через неё, открыл бардачок, достал файл с документами.
- Документы на квартиру. На мою квартиру. И да, я договариваюсь о цене, мне срочно нужны деньги. Не на на "тачку" для понтов перед тобой! Мне нужны деньги, чтобы продолжать стройку нашего дома, я не хочу, чтобы стройка останавливалась, - он отвернулся и уставился через стекло на улицу.
И вроде солнце ярко светило, за деревьями не видно было туч, но пошёл дождь. Быстрый такой, как из душа, асфальт на стоянке, где они стояли чернел от воды. Иван взглянул на часы.
- Пора за девочками ехать. Поедем вместе? Или тебе отдать ключи?
- Поехали, - ответила она, и он взял её за руку.
Вечером, когда дети уснули, взрослые не накинулись друг на друга в страстном примирении, Иван даже не попытался, вопреки ожиданиям Таисии. Они сели на кухне и проговорили там до полуночи. О его маме — мачехе об отце, о последнем, казалось бы, белом пятне в его биографии, которое так старательно замалчивали родители, а он сам кривится вспоминая.
- В 14 лет... я уже натворил в школе столько! Маму не успевали вызывать и пугать: школьным учётом, детской комнатой милиции, спецколонией для малолеток. Я как с катушек слетел! Если бил, то бил до крови. Если участвовал в разборках, то был главным. Ели били стёкла, обворовывали ларёк, тусовались в подвале с пивом и портягой - я был в центре событий. Нина с ума сходила, а отец будто не замечал ничего. У него только работа и... Рома. «Бери пример с Ромы». Ромка пацан ещё был, сколько там ему было девять, десять... И я снова назло ему!
- Роме?
- Отцу. Даже не специально, неосознанно уже, неприятности сами меня находили, только я выходил за порог. Нина устала. Она уговаривала меня, объясняла, бегала, договаривалась, втолковывала, всем и каждому, что у меня детская травма, я не сам по себе такой выродок. В какой-то момент у неё закончились силы, всё уходило на меня, - говорила она мне, а мне по барабану! Я хотел достучаться до отца.
Нина достучалась быстрее, с первого раза. В интернат стыдно было отдавать пасынка: что скажут люди? «Мачеха избавилась от пасынка». Она очень боялась, что её обвинят в том, что она плохая мать и настоящая мачеха.
Она предложила, а отец сразу согласился. Не раздумывая, ни секунды, не сожалея, не тратя время на лишнее обсуждения. Да! - сказал он, - у него есть дядя пусть поживёт у него, может, там мозги включатся, и он поймёт. Мне уже почти 16 было.
Я даже обрадовался! - грустно вспоминал Иван. - Ромке хвалился, что сваливаю из дома. Буду сам себе хозяин, ведь мой дядька «шишка». Ромка тогда загорелся, - горько вздохнул Иван, - «я буду приходить к тебе». Ну, приходи.
- Дядя разбаловал тебя окончательно?
- Да. Дядя не отказывал мне ни в чём: алкоголь, сигареты, другое... «Ты должен попробовать всё, мой мальчик, чтобы у тебя был иммунитет. Лучше сейчас, лучше сейчас», — ржал он, напиваясь. Таскал меня на пьянки со своими друзьями. Он любил девочек... - Иван морщился даже потемнел от отвращения, - женат был на тот момент третий раз и всё равно гулял, как не один дворовый кобель. Дядя любил девочек... Он брал меня с собой, уезжая на квартиру, на мою же квартиру.
- ... и там случилась та история с той девочкой?
- Да. Она сама села к нему в машину. Это была середина 90-х, любая девчонка, мечтала покататься на джипе с крутым дядькой, попасть в клуб, попробовать запрещённое. И вот эта девочка... Я очень сильно перед ней виноват, она была пьяная, ей всего 14...
Иван взялся за голову.
- Это я потом стал понимать, что виноват! Нельзя было позволять, а тогда... - он поднял указательный палец вверх, - тогда дядька научил меня гнуть свою линию: она сама пришла, сама навязалась, она такая, сякая.
- Ты избил ещё избил её?
- Я был под чем-то, мне 19 или больше уже. У меня крыша ехала, я не знал запретов, отказов, у меня всё было, уже и квартира своя, - не глядя на Таисию, отвечал Иван. - Потом дядя выступал моим...
- Адвокатом?
- Посредником. Он пытался припугнуть девчонку, её родителей. Они тоже оказались не промах. Тогда он пообещал оплатить больницу, денег дал, мне казалось много, очень много! но это была сущая мелочь, когда они поняли, что могут манипулировать случившимся. Дядя забрал мою квартиру, чтобы расплатиться, не только с ними. Это была тягомотная, отвратительная история. Меня сразу же отправили подальше, когда я возвращался эта история напоминала о себе, дядя сам мне напоминал.
- А как же родители об этом узнали? Ты ведь жил у дяди, потом сам в своей квартире.
Иван посмотрел на Таисию наивными, сонными глазами.
- Узнали. После случая с ней... они от меня отказались. Закрывали дверь перед каждым, кто напоминал обо мне хоть словом, отец первый. Я приезжал, хотел что-то сказать, может, в своё оправдание, может, просто «привет», но меня не могли видеть, выносить.
Роману поступать, Нина хотела уберечь сына от меня - садиста и извращенца. А я вошёл в раж, приезжал и был у них на глазах, с Ромкой мы не ссорились. Он, наоборот, тянулся ко мне, рад был видеть. Мы заключили с Ниной сделку - они мне квартиру, я не появляюсь больше в этом городе.
- Так это не отцовский долг перед сыном, а откуп.
- Отцу без разницы, он бы две квартиры отдал, только бы меня не было. А дальше ты знаешь. Ромку они уберегли, честь семьи осталась непорочна. Свою часть договорённости я выполнял. Мне не до них было! - прищурился на один глаз Иван, - я продолжил кутить! Фестивалить. Сначала спустил деньги за вторую квартиру, потом подрабатывал, играл, жил с женщинами, где-то же надо было. С дядей с тех пор прекратил любое общение, денег не просил.
Он ещё несколько минут рассказывал, Таисия молча слушала, а потом спросила:
- И ведь ты жил с женщинами и дети у них были?
- Были.
- И ты больше никого и никогда не тронул?
- Нет, что ты!
- Значит, ты раскаялся, осознал.
- Ты хочешь меня оправдать, - стоя у окна, сказал он, - случись такое с твоей дочкой, никогда не простила.
- Не простила, и, наверное, поступила бы как мама. Постаралась бы спрятать подальше эту грязь.
- Помнишь, мы уезжали из города? Моя дядя приехал в город, искал меня.
- Нашёл?
- Нашёл, - безнадёжно ответил он, - дождался. Я боялся, что опять начнётся, я уже был у тебя, я уже не мог без вас, я хотел сбежать, спрятаться, только бы не всплыло это.
- И зачем он приезжал?
- Сказать о квартире. Он не продал её, ничего с неё не сделал, если не считать, что устраивал там... - скривился Иван. - А он приберёг её, знал, я всё спущу. Дядя постарел, живёт один, подальше от всех. И я этому рад.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Боже, - задумчиво сказала на всё это Тая, - выходя за Рому, я была так счастлива, так влюблена, считала, что попала чуть ли не в образцовую семью. Мама его... Нина Андреевна. Мне казалось, моя мама меня так никогда не любила, как она. Я даже не задумывалась... ну есть там какой-то непутёвый брат, мне какое дело? А оказалось... просто ужас! Как теперь с этим жить?
Он отвернулся, готовый к тому, что ему вновь укажут на дверь.
Она встала и подошла к нему, прижалась всем телом.
- Мне уйти?
Он почувствовал спиной, как она покачала головой: нет.
- Я не буду рассказывать тебе всё о своих делах, тебе придётся просто мне верить.
Она снова кивнула: да.
- Ну а доверять мне, ты ещё научишься.
Он повернулся, взял её на руки и понёс в спальню.
продолжение ______________________