«Гарнизон». Для непосвящённого это просто слово из военных сводок. Для нас, жен офицеров, отправленных служить на край света — это целая вселенная, замкнутая, строгая, живущая по своим законам. Это жизнь в режиме ожидания, где твой дом — не крепость, а временное пристанище где-то среди тайги, тундры или выжженных степей.
Меня зовут Анна, хотя здесь, в гарнизоне «Сосновый-17», я уже почти забыла свое имя. Я — «жена капитана Иванова». Так меня представляют, так я существую в этой иерархии, где у всех есть звания, даже у детей — «сын такого-то». Мы прибыли сюда в 1978-м, после окончания Сергеем высшего военного училища. Помню, как смотрела на карту, пытаясь найти точку нашего назначения. Её не было. «Почтовый ящик такой-то» — вот и весь адрес.
Мир за колючей проволокой
Наша жизнь была разделена на две части: «за проволокой» и «внутри». «Внутри» — это наш гарнизон: несколько пятиэтажек, клуб, школа-восьмилетка, гастроном с вечным дефицитом, плац и штаб. Всё обнесено забором. По периметру — КПП. Выход «на гражданку» — в ближайший поселок — был событием, на которое нужен был пропуск и уважительная причина. Мир там был другим: серым, бедным, смотрящим на нас, «москалей», с любопытством и скрытой завистью.
Быт был испытанием. Воду давали по часам, свет могли отключить во время учений. Продукты — «борт нормы» — привозили раз в неделю. Апельсины на Новый год были чудом, а туалетная бумага — предметом стратегического назначения, которую выменивали у «челноков» из соседнего городка. Но мы, жены, научились творить чудеса: шить платья из занавесок, печь торты из сухого пайка, создавать уют в стандартных «хрущёвках» с кривыми стенами.
Сетка субординации и закон подруги
Социальная жизнь была регламентирована строже устава. Жена командира части — неофициальный «командующий» женским коллективом. Её слово, её настроение определяли многое: от распределения дефицита до того, чьего мужа куда отправят в следующую командировку. Сплетни здесь были не развлечением, а оружием и средством выживания. Оступиться, высказаться не так — означало поставить под удар карьеру мужа. Мы жили под микроскопом, в постоянном ощущении, что «все друг друга знают».
Но в этой жесткой системе рождалась и невероятная, стальная дружба. Подруги по гарнизону — это больше, чем подруги. Это твои спасатели, психологи, соседи по несчастью и радости. Когда мужей на полгода отправляли «на полигон» или в командировку (а куда — не говорили), мы держались вместе. Ночные посиделки с чаем и разговорами, взаимовыручка с детьми, совместные походы в баню — это была наша терапия. Мы плакали втихомолку, а утром снова были бодрыми, уверенными хозяйками, опорой для своих мужей-офицеров.
Дети гарнизона
Наши дети росли в особом мире. Они с пеленок знали, что такое «тревога», «запуск», «учебная тревога». Их отцы часто были мифическими героями в фуражке, чье возвращение домой было праздником. Они играли не в «войнушку», а в «пограничников и диверсантов», и могли по свисту отличать «свои» самолеты от «чужих». Школа была нашим общим больным местом. Старших классов не было, и в 14-15 лет детей отправляли в суворовские училища или интернаты «на материк». Разлука была еще одной платой за службу. Каждый отъезд ребенка — это маленькая смерть, это слезы, залитые в подушку, чтобы муж не видел слабости.
Самое тяжелое — невидимая служба
Но самая трудная часть нашей жизни была невидима. Это постоянное ожидание. Ожидание писем (телефонная связь работала ужасно). Ожидание возвращения мужа с полевых выходов. Тревожное ожидание черной «Волги», которая могла подъехать к подъезду, если на учениях что-то пошло не так. Мы учились гасить в себе страх, превращая его в тихую, ежедневную тревогу, которую носили в себе, как крест. Мы были актрисами, играющими роль «все хорошо» для мужей, приходящих домой изморенными, замкнутыми, не имеющими права говорить о работе.
Нас не награждали орденами, наши имена не звучали в приказах. Нашей наградой был скупой мужской взгляд, в котором читалось облегчение: «дома все в порядке». Нашей славой — ухоженный быт, успехи детей и сознание, что где-то там, на краю карты, твой муж охраняет покой огромной страны, а ты охраняешь его тыл — этот маленький, хрупкий мир под названием «дом».
Прощание с «краем света»
Когда в 1991 году рухнул Союз, рухнул и наш мир. Гарнизоны стали закрываться, части расформировывать. Мы уезжали с этих мест, которые десятилетиями были нашей тюрьмой и нашей крепостью, с комом в горле. Мы теряли не просто место службы — мы теряли свою вселенную, свой смысл, свое сообщество. «На гражданке» нас ждал чужой, непонятный мир, в котором звание мужа ничего не значило, а наш героизм тихой жертвенности был никому не интересен.
Сегодня, глядя на фотографии, где мы, молодые, стоим у стелы «Сосновый-17» на фоне бескрайней тайги, я понимаю: мы были последними римлянами империи под названием СССР. Мы жили по ее суровым, часто нелепым законам, дышали ее мифами, платили ей личную цену. И признаюсь сейчас, спустя годы: несмотря на всю тяжесть, одиночество и страх, там, на краю света, мы чувствовали странную, обостренную полноту жизни. Мы были нужны. Наше терпение, наша любовь, наша верность были таким же стратегическим ресурсом, как топливо для ракет. Мы держали фронт домашнего очага в самой холодной из войн — войне с расстоянием, изоляцией и временем. И в этой тихой службе было наше, женское, офицерское достоинство.
Контактная информация ООО ФАВОР. ПИШИТЕ, ЗВОНИТЕ!
- 8 800 775-10-61
#ИсторияСССР #ВоенныеГарнизоны #ЖеныОфицеров #ЗабытыеПодвиги #ПовседневностьСССР #ЖизньЗаПроволокой #СоветскаяАрмия #ДальнийГарнизон #Исповедь #УстнаяИстория #ЖенскаяДоля #ТылЭтотожеФронт #ПамятьСердца #ЭпохаВДеталях #СилаДуха