11 октября 2020 года в Омске произошла драма, которая обернулась уголовным делом об убийстве. По версии следствия, 60‑летняя Татьяна Шилова в ответ на пьяные оскорбления супруга Сергея Лихачёва нанесла ему ножевое ранение в грудь. От полученных травм мужчина скончался в больнице. Однако при детальном рассмотрении обстоятельств дела картина оказывается куда сложнее и многограннее, чем кажется на первый взгляд.
Начало расследования: сжатые сроки и отказ в ходатайствах
Уголовное дело возбудили 17 ноября 2020 года, а уже 13 января 2021 года его передали в суд. Следствие не обнаружило существенных нестыковок в первоначальной версии событий. На ходатайства защиты, указывающие на многочисленные пробелы в расследовании, следователь Белова ответила отказом — все просьбы были отклонены в один день.
Суд, полностью согласившись с выводами следствия, быстро признал Татьяну Михайловну виновной и приговорил к 6 годам лишения свободы. Для женщины с множеством хронических заболеваний такой срок стал практически смертным приговором. 3 июня её заковали в наручники прямо в зале суда и отправили в СИЗО — силовики опасались, что она может скрыться во время обжалования приговора.
Ситуация усугублялась тем, что Татьяна не успела решить вопрос опеки над 9‑летней внучкой Настей, для которой была единственным близким человеком. Девочка оказалась на грани попадания в детский дом.
Потери и насилие как вечные спутники жизни
Татьяна Шилова выросла в омском селе в семье, где не знали, что такое алкоголь, денег хватало, всё шло своим чередом. Её жизнь кардинально изменилась в 1990‑е годы, когда закрылась ковровая фабрика, где работала сестра. В 1998 году трагически погиб первый муж Татьяны. В 2003 году её сын Александр отправился служить в Чечню, а в 2006 году, вернувшись с тяжёлой депрессией, покончил с собой на глазах матери.
В этот сложный период Татьяна познакомилась с Сергеем Лихачёвым. Поначалу он казался внимательным и заботливым, но после того как женщина переехала в его частный дом, ситуация приняла не самый лицеприятный облик. После корпоратива, где Сергей сильно напился, он впервые избил жену. На следующее утро мужчина не помнил произошедшего и каялся, но эпизоды насилия стали повторяться всякий раз, когда он употреблял алкоголь.
Коллеги Татьяны по работе не раз замечали на её лице синяки. Заведующая детским садом № 356 Любовь Асташина вспоминала: женщина смущалась, когда её спрашивали о происхождении травм, и придумывала нелепые оправдания — говорила, что ударилась или упала с велосипеда. При этом все видели, как раболепно и боязливо она общалась с мужем. Однажды Татьяна призналась Асташиной, что синяки — результат побоев, но сразу добавила: «Это моя жизнь, я с этим разберусь, не вмешивайтесь».
Сестра Татьяны, Наталья Саранская, тоже догадывалась о проблемах в семье. Она видела испуганные глаза сестры при виде мужа, но Татьяна всё скрывала, пытаясь изобразить, что у них всё хорошо. Лишь после возбуждения уголовного дела женщина рассказала правду:
— Я догадывалась, что в семье сестры происходит что-то плохое, —рассказывала nsk.aif.ru Наталья Саранская. — Конечно, видела синяки. Видела ее всегда испуганные глаза, когда она смотрела на Лихачева. Но она все скрывала, пыталась изобразить, что у них все отлично. Я делала вид, что верю — чтобы ее не ранить. Уже потом, когда возбудили уголовное дело, мы с ней, наконец, поговорили, и она мне все рассказала. Такого ужаса я даже не предполагала.
Они жили в частном доме, во дворе стояли вилы. Один раз Сергей напился и бегал с ними за ней. Она спряталась в кустах малины и так всю ночь там просидела, боясь пошевелиться. Ждала под окнами, пока он уснет. Однажды они с внучкой закрылись от него в комнате, он начал бить по двери топором, пытаясь прорваться внутрь. Эта изрубленная дверь так до сих пор и осталась в их доме. Или мог среди ночи поднять ребенка и с криками и матами усаживал за стол. Заставлял «делать уроки». Слезы, уговоры и заверения, что все сделано и завтра рано вставать в школу, на него не действовали. Несколько раз он так сильно разбивал Татьяне голову, что она теряла сознание. Но все терпела, скрывала. Переживала, что об этом доложат на работу, и у Сергея будут проблемы.
Новая трагедия и единственная радость
В это же время дочь Татьяны, связавшаяся с наркоманом, сама начала употреблять наркотики. После того как её муж сбежал за границу, женщину осудили и отправили в колонию. Там она родила дочь Настю. После освобождения мать какое‑то время держалась ради ребёнка, но вскоре снова сорвалась и умерла от заражения крови после инъекции грязным шприцем.
Татьяна забрала внучку, и маленькая Настя стала для неё единственным смыслом жизни. Бабушка старалась оградить девочку от своего ада. Настя росла ухоженной, с хорошими манерами и развитой речью. Татьяна уволилась с работы, чтобы полностью посвятить себя воспитанию внучки, посещала родительские собрания и водила её на кружки.
Сергей Лихачёв, то и дело проявлявший открытую агрессию в доме, чувствовал полную безнаказанность. Он понимал: если Татьяна обратится в полицию, опека может забрать Настю из‑за неблагополучной обстановки в семье. Поэтому женщина терпела побои, лишь бы не потерять внучку. К тому же после увольнения с работы она стала финансово зависима от мужа — её доход составлял всего 12 тысяч рублей пенсии.
Сестра Татьяны рассказывала, что Лихачёв был «тихим садистом»: перед тем как начать избивать, запирал двери, чтобы никто не увидел происходящего. Он не пользовался авторитетом среди мужчин, а его поведение часто было неадекватным.
Роковой день: отчаянный шаг в попытке защититься
Накануне трагедии отмечали день рождения Татьяны. Сергей недолго посидел за общим столом, затем ушёл в соседнюю комнату и пил там в одиночестве. Когда именинница проводила гостей, муж уже лежал без сознания. Женщина решила остаться дома, не ожидая агрессии.
На следующее утро Лихачёв ушёл на работу, но к вечеру не отвечал на звонки. Татьяна, предчувствуя очередной запой, собрала Настю и отправилась в их «убежище» — квартиру, которую купила на деньги от продажи жилья первого мужа. Однако дверь оказалась заперта изнутри — там был пьяный Сергей.
Женщина отправила внучку в комнату, пошла на кухню, чтобы приготовить ей ужин. Лихачёв начал скандалить, угрожал «уничтожить» Татьяну, кричал, что не хочет содержать чужого ребёнка. В состоянии ужаса и отчаяния, боясь потерять сознание и оставить Настю наедине с агрессивным дебоширом, Татьяна схватила нож, которым чистила яблоко, и начала махать им, пытаясь защититься. В результате Сергей получил ранение.
Следствие и суд. Формальный подход и игнорирование обстоятельств
На следующий день Татьяна дала признательные показания, подписав документ, составленный следователем. Она объясняла: давление было за 200, она плохо видела буквы и доверилась «милой девушке‑следователю», которая успокоила её и написала всё сама.
Суд квалифицировал действия Шиловой по ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть). При этом:
- не были допрошены свидетели защиты (хотя таковые имелись);
- проигнорировано профессиональное заключение психолога Ольги Онищенко о возможном состоянии аффекта;
- отвергнуты доводы о систематическом домашнем насилии, подтверждённые многочисленными свидетелями.
Сторона защиты настаивала, что случившееся подпадает под ст. 113 УК РФ (причинение тяжкого вреда в состоянии аффекта), но суд отказался назначать соответствующую экспертизу, сославшись на отсутствие учёта в психдиспансере.
После ареста Татьяны Настю сначала забрала к себе сестра осуждённой, Наталья Саранская. Однако семья не смогла взять на себя опеку — у них уже были свои внуки и прикованная к постели 85‑летняя мать. Девочку временно определили в школу‑интернат № 2, но она пробыла там лишь два дня — обстановка оказалась невыносимой. Затем нашлась дальняя родственница, 47‑летняя завуч школы, живущая в посёлке под Омском. Семья согласилась взять Настю на воспитание.
Наталья Саранская рассказывала, что девочка тяжело переживает разлуку с бабушкой.
— Сестра мне уже несколько раз звонила — уже из колонии. В последний раз я ей говорю: «Давай передам телефон Насте?». Она все боялась, что начнет плакать, когда услышит голос своего ребенка. Но когда-то же надо переступить через себя, дальше будет еще тяжелее. Татьяна услышала голос внучки и начала рыдать. Настя отдала мне телефон. Сидит, не шевелится, даже не слышит меня. Поворачиваю ее к себе, а у нее все лицо в слезах и пошло красными пятнами от нервов. Я спрашиваю: «Ты чего?». Молчит. Говорю: «Из-за бабы?». Кивает головой. Оказывается, бабушка пообещала, что они снова увидятся и уже больше не расстанутся, когда внучке исполнится 13 лет. Она надеется выйти на свободу раньше за хорошее поведение. Настя посчитала, поняла, что это почти половина ее нынешней жизни, и от этого так горько расплакалась. Потом как-то подошла и говорит: «Можно я теперь тебя буду бабой звать?». Очень она тоскует, наверное, только не знает, как это выразить словами.
Полтора миллиона для Принца
Помимо сурового тюремного срока, 60‑летняя Татьяна Шилова столкнулась с ещё одним тяжёлым бременем — обязательством выплатить крупную денежную компенсацию. Потерпевшим в деле признали брата погибшего Сергея Лихачёва — Виктора Принца. Примечательно, что ранее Шилова добровольно передала ему 150 тысяч рублей для организации похорон супруга, однако это не снизило финансовых требований со стороны родственника.
Изначально Виктор Принц настаивал на возмещении в размере 8 миллионов рублей. В результате судебных разбирательств сумма была снижена до 1,5 миллиона рублей. Защита Татьяны попыталась обжаловать это решение Октябрьского районного суда — дело направили на пересмотр, но итоговый вердикт остался без изменений.
Несостыковки в судебных документах
При изучении официальных материалов дела выявляются существенные разночтения. Например:
- во втором судебном решении указано, что преступление произошло после дня рождения Сергея Лихачёва, тогда как в иных документах речь идёт о дне рождения Татьяны Шиловой;
- в документах ошибочно указан адрес фактического проживания подсудимой;
- присутствуют и другие подобные нестыковки, ставящие под сомнение тщательность судебного разбирательства.
Адвокат Шиловой обращает внимание на неустановленную окончательно причину смерти Сергея Лихачёва. После инцидента мужчину доставили в БСМП‑1, где провели операцию, перелили кровь, стабилизировали состояние. Однако спустя несколько дней у пациента начались осложнения — в области раны возникло воспаление. При обследовании с помощью МСКТ выявили участки инфильтрации по типу «матового стекла» во всех видимых отделах. Кроме того, был поставлен диагноз «внебольничная двусторонняя полисегментарная пневмония, вероятно ассоциированная с COVID‑19», который впоследствии подтверждался неоднократно.
В заключении эксперта Бондаренко Е. А. отсутствует информация о том, проводилось ли лечение от пневмонии. В документе указана лишь итоговая причина смерти — полиорганная недостаточность (постепенный отказ органов, характерный и для коронавирусной инфекции). Эксперт не провёл дифференциацию между двумя возможными причинами летального исхода, выборочно опираясь на материалы судмедэкспертизы.
Защите отказали:
- в предоставлении полного комплекта медицинских документов;
- в проведении повторной комиссионной судмедэкспертизы.
Позиция брата погибшего. Жёсткие оценки и собственные взгляды
В беседе с nsk.aif.ru Виктор Принц выразил однозначную уверенность в виновности Татьяны Шиловой. Он упомянул трагические события из её прошлого (гибель первого мужа и двоих детей), давая им негативную оценку. При этом собеседник скептически отнёсся к истории о внучке, оставшейся без опеки.
О характере отношений между Татьяной и Сергеем Принц говорил весьма ярко...
— Мне в большей степени интересно, какие, на ваш взгляд были отношения между Шиловой и вашим братом. Вы не замечали никаких проблем? Может, брат жаловался?
— Да хорошие были отношения. Брат у меня тихий, спокойный.
— Выпивал?
— Вот вы все бабы такие — под кожу стараетесь залезть. Вы мне зачем провокационные вопросы задаете?
— Ваш брат пил и кодировался, насколько я знаю. Но потом сорвался?
— Ну выпивал, как и все нормальные люди. И со мной вместе выпивал. Я вот тоже 1,5 литра пива в день выпиваю. Так это только так, для вкуса. Мне бригадир все время говорит — «алкоголик». Ну какой я алкоголик?! А как еще стресс снимать?
— У вас очень нервная работа?
— А вы как думаете — по вахтам ездить? Когда живем по месяцу четыре мужика в одной комнате?! Что еще делать? А Сергея постоянно жена пилила: «Зачем пьешь?». При мне как-то подошла и спрашивает. Представляете? Да, если на его месте был, да еще она на меня руку с ножом подняла, я бы ее пинками с 13 этажа спустил из этой ее квартиры. Все ребра бы переломал. А Серега — теленок, колбаса... Все терпел. Очень спокойный был человек.
Принц заявил, что, если бы знал о ситуации вовремя, смог бы привлечь «лучших врачей» через своих родственников в медицинской сфере, что, по его мнению, могло спасти брата. Он также допустил, что мог бы простить Шилову при условии, что она сразу рассказала бы правду.
Психологическая экспертиза. Портрет женщины в хронической психотравмирующей ситуации
Проректор Федерального научно‑клинического центра реаниматологии и реабилиталогии (Москва), кандидат психологических наук Ольга Онищенко провела анализ личности и ситуации Татьяны Шиловой. В заключении эксперт отметила следующие ключевые аспекты:
- Особенности поведения и характера:
- склонность к ограничению контактов и пассивной защите;
низкий уровень физической и вербальной агрессии (избегание ругани, угроз, конфликтов);
- стремление к компромиссам, уступчивость, готовность жертвовать личными интересами ради других;
- выраженная ответственность за детей, болезненная реакция на разлуку с близкими. - Психологические проблемы:
- заниженная самооценка;
- чувство несовершенства, повышенное чувство вины;
- комплекс неполноценности как признак хронической дезадаптации. - Характер отношений с Сергеем Лихачёвым:
- созависимость — глубокая эмоциональная привязанность, при которой личность перестаёт учитывать собственные потребности, полностью сосредотачиваясь на партнёре;
- дихотомия между стремлением сохранить видимость нормальной семьи и переживанием агрессии и унижений;
- отсутствие здоровых границ в отношениях, основанных на автономности и взаимоуважении.
4. Влияние прошлых травм:
- смерть первого мужа, сына и дочери сформировали невротический тип дезадаптации;
- хронические заболевания (стенокардия, гипертония) как следствие длительного стресса.
5. Анализ ситуации перед инцидентом:
- внезапная встреча с Лихачёвым в квартире, где Татьяна пыталась укрыться от него;
- стресс и тревога за себя, внучку и имущество на фоне предыдущего опыта агрессии со стороны мужа;
- признаки кумулятивного (накопительного) аффекта, вызванного хронической стрессовой ситуацией.
Комментарий адвоката Натальи Романовской
— Формальное указание в обвинении на признаки наличия прямого умысла в содеянном Шиловой Т.М. не подтверждается доказательствами. Более того, имеется информация, позволяющая защите настаивать на том, что Шилова Т.М. действовала в измененном психологическом состоянии и не в полной мере могла осознать характер своих действий и возможность наступления тяжких последствий. Мотив действий Шиловой Т.М. в виде «внезапно возникших неприязненных отношений» также нельзя считать установленным.
Из показаний Шиловой Т.М. следует, что она вовсе не испытала «внезапную неприязнь» к Лихачеву С.Н., а была крайне напугана его неожиданным появлением в месте, где намеревалась вместе с ребенком спрятаться от Лихачева С.Н., который был пьян и в таком состоянии всегда вел себя агрессивно. Пребывая в состоянии сильного эмоционального напряжения, Шилова Т.М. действовала импульсивно. Однако при этом совершено очевидно, что доминирующим фактором, формирующим ее поведенческую реакцию, является не отношение к Лихачеву С.Н., а ответственность за воспитание малолетней, внучки, находящейся у нее под опекой. [...]
Как видно из приговора, в основу описания событий преступления, а также выводов о виновности Шиловой Т.М. в инкриминируемом деянии, суд избирательно заложил те фрагменты ее показаний, которые в большей степени соответствуют версии обвинения. Причем некоторые существенные обстоятельства в приговоре вовсе не нашли своего отражения. [...] Суд пренебрег всеми обстоятельствами, которые ставят под сомнение концепцию обвинения.