— У вас так принято на работу появляться?
Я и Василиса сидели на земле, ничего ещё не понимая, а на нас с крыльца отдела смотрел смуглый сухопарый мужчина. От того, что мы сидели, или на самом деле, но он казался очень высоким.
«Выше меня», — почему-то пронеслось в голове. А я ростом не подкачал, в отделе был выше всех. Мужчина между тем, перестав открывать дверь, повернулся к нам всем корпусом и стал внимательно осматривать пространство вокруг. Потянул носом, довольно-таки большим, с горбинкой и заострённым кончиком.
В голове пронеслись слова Бабы Яги: «Нос растёт всю жизнь».
Мужчина сделал ещё одну попытку понюхать воздух вокруг, пожал плечами и молча уставился на нас. Как ни странно, первой опомнилась Василиса.
— Да не дай бог так ещё и на работу добираться! С ума сойти! — Василиса поднялась на ноги, принялась отряхивать одежду и остановилась, удивлённо осматривая свой наряд. — Ну и вид… Так всю жизнь и мечтала познакомиться с новым начальником.
Глава 9 / Начало
— За столько веков впервые такое знакомство, — красивым баритом проговорил Тарас Тарасович. Это был именно он. Наш новый начальник отдела. — Вот, — продолжил он, — стою, словно мальчик, войти боюсь. Самому смешно. Но в качестве начальника я впервые. Очень надеюсь на вашу помощь. Михаил? — Он сделал шаг с крыльца и протянул мне руку, предлагая помощь.
— Василиса! — подскочила к начальнику девушка, хватая протянутую мне руку.
И тут меня словно кто-то в бок толкнул. Чего это я сижу, словно малец несмышлёный? Я быстро поднялся и протянул руку Тараскину.
— Ведьмак, ходящий близ смерти, — представился я и тоже глянул на свой вид. Нда, такое знакомство запомнится надолго.
— Если не секрет, откуда это вас… — Тараскин неопределённо махнул рукой. Но было видно, что ему очень хочется сказать «выбросило».
— Спасали Марию Баран. Баба Яга просила, — не дав мне раскрыть рот, выпалила Василиса.
— Судя по запаху, по мирам вас носило? — опять спросил меня Тарас.
— По временам, — опять вклинилась Василиса.
— Ага, — крякнул Тараскин, пряча улыбку.
Дверь в это время распахнулась, и Тараскин замер. Так же, как и я, когда пришёл сюда после учёбы.
— Был я здесь и не раз, — повернулся ко мне опять Тараскин. — Колобок хорошим начальником был. Сам не пойму, чего такой мандраж? — Тараскин опять потянул воздух носом, теперь уже из отдела. — Булочками пахнет. С маком. — Улыбнулся он, вздохнул, словно перед прыжком в воду, и шагнул через порог. Мне показалось, что он даже глаза закрыл. Василиса было ринулась за ним, да я ухватил её за подол сарафана, придержал.
«Чего?» — спросила она одними глазами.
— За мной зайдёшь, — строго сказал я.
Василиса скорчила недовольную гримасу, но отодвинулась чуть в сторонку, совсем чуть, чтобы я, по-видимому, не загордился. Чтобы войти в отдел, мне пришлось повернуться боком. Куда девалась та неуверенная в себе девчонка?
Тараскин между тем склонил голову в поклоне перед гордо стоящим Демьянычем.
— Вот, — протянул он домовому пожелтевшие, скатанные в трубочку бумаги, — мои верительные грамоты. Не по собственной воле, по назначению.
— Ну, так понятно. Глава у отдела должен быть, — торжественно проговорил Демьяныч. — Вот знак отличия. — И он протянул Тараскину небольшой камушек на засаленном шнурочке. Тараскин склонил голову, давая домовому надеть шнурок на шею. — Верёвочку поменяешь, рваться начинает, — сказал домовой.
Тараскин поднёс камешек к губам, поцеловал. А я вспомнил, что на шее у Колобка всегда был чёрный шнурочек, что там висело на шнурке, я никогда не видел. А оно, вот значит, что. Отличительный знак.
— Тоже такой хочу, — прошептала мне на ухо Василиса, которая очень старалась рассмотреть, что происходит в коридоре. Я чувствовал, что она и на цыпочки поднималась, и из-за меня пыталась выглянуть, но я не двигался, не собираясь ей облегчать задачу. Наконец Василиса сунула голову мне под локоть и оттуда наблюдала церемонию принятия нового начальника отдела 15к. А я, стоя в не очень удобной позе, боялся пошевелиться, чтобы не стукнуть её.
— Не доросла ещё, — шикнул я на Василису.
— Дорасту, — заверила она меня. И я отчего-то не сомневался, что она станет начальником отдела. Лет через сто.
Тараскин ещё раз раскланялся с домовым и пошёл к кабинету. А мы с Василисой — в комнату отдыха. Себя в порядок привести надо. Да и вещи, что на нас поверх нашей одежды надеты, поснимать. А то, как клоуны, честное слово.
— Ты обряды такие откуда знаешь? — остановился я возле Демьяныча, заворожённо глядевшего на свитки.
— Так прочёл, — пожал он плечами. — Дом указал мне, я и прочёл.
— А Колобкова кто встречал?
— Так дом и встречал, — опять дёрнул плечиками Демьяныч. — В кабинете на столе камень власти лежал. Это, конечно, камень громко сказано, так, осколочек, но всё же. А этого начальника вот мне доверили встретить. — Демьяныч опустил глаза, вздохнул и, словно стесняясь своего вопроса, тихо спросил: — У Варварушки кто теперь?
Я понял его: он интересовался, кто теперь займёт кабинет Варвары. Очень уж он её любил.
— Не было в ней зла, Миша, — тихо проговорил домовой. — Не было… Ты прости, я не имел права это говорить, — вдруг испугался Демьяныч.
— Всё хорошо, — успокоил я домового. — Сам знаешь, время всё расставит по своим местам.
— Знаю, Миша, знаю. Чай готов, наливать? — поинтересовался Демьяныч и вдруг сделался очень серьёзным. — Начальник тебя зовёт. Иди.
В кабинет я вошёл с замиранием сердца. Не знаю, что я хотел здесь увидеть? Другую мебель? Самого Колобка? Не знаю. Только очень удивился, что в кабинете всё осталось как при Колобкове. Тараскин стоял у стены памяти и вешал на неё портреты Колобкова Дмитрия Дмитриевича и Варвары Ильиничны.
— Варя? — удивился я. — Она?
— Пропала без вести, — не дал мне договорить Тараскин. — Доказательств никаких. Только показание одной из ведьм. Больше ничего я тебе сказать не могу. — Закрыл тему Тараскин. — Я тебя по другому вопросу вызвал. Раз уж у меня пока только два сотрудника, — уточнил он, — придётся всю оперативную работу делать тебе. Твоя девушка нужна мне в отделе. Документацию разобрать, в курс дела ввести.
— Она сама здесь ещё ничего не знает, — предостерёг его я.
— Знаю, с делами знакомился, — кивнул Тараскин. — В роддом тебе всё равно ехать. Там за неделю десять младенцев умерли. И то, что это не халатность врачей, я уверен. Езжай, Миша, разбирайся. Старейшины мне сказали, что в городе нечисть разгулялась, так что работы много. Ах, да. Чуть не забыл. Твои друзья, я им звонил. Евгения ответила, что приедет, только если ты остаёшься в отделе. А ты, как понимаю, остаёшься, — не спросил, а утвердил Тараскин.
— Остаюсь, — кивнул я, понимая, что со всеми этими событиями ужасно соскучился по обычной работе отдела.
— Вот и отлично. Там, на столе, возьми своё удостоверение. И работай.
Закончив вешать портреты, Тараскин прошёл и сел за стол. Повозился на стуле. Вздохнул, полез регулировать высоту. Ну да, Колобков был невысокий, а этот чуть-чуть выше меня.
— Можно вопрос? — остановился я, уже взявшись за ручку двери. Тараскин кивнул. — В чём ваша сила?
— Пользуюсь чаще всего я двумя силами, — улыбнулся Тараскин, и мне вдруг показалось, что на меня глянула сухостоина. Я тут же отогнал от себя это видение. — Силой леса и силой убеждения. Но к тебе её не применял, — поторопился он сказать. — Я клятву дал не применять силу убеждения в отделе. И её свято держу. Будет очень интересно, если сможете узнать обо мне, так сказать, из первых уст — в городке на Волге, там я отработал больше двухсот лет. Всё? — Я кивнул. — Вот и хорошо, а теперь за работу. Продолжение