Моя свекровь, Галина Петровна, обладает удивительным талантом предсказывать моменты нашей семейной радости. Как только мы с мужем планируем какое-нибудь приятное событие — заказываем столик в хорошем ресторане, покупаем билеты в театр или просто хотим насладиться вечером с бокалом вина и любимым сериалом, у неё начинается своеобразный спектакль.
Всё разворачивается одинаково: телефонный звонок, её слабенький голос и рассказ о внезапно возникших проблемах со здоровьем — боли в сердце, скачки давления, головокружение или загадочная сыпь на ноге.
Дима, всё кончено… — едва слышно произносит она. — Сынок, приезжай скорее, пока ещё можно проститься.
Первые месяцы совместной жизни мы реагировали мгновенно. Бросали наши планы, возвращали билеты, бежали к ней через полгорода. По приезде обнаруживали, что ничего страшного не произошло: Галина Петровна спокойно сидит на кухне, наслаждается чаем с печеньем и заявляет:
Ох, теперь легче, стоило услышать твой голос. А раз уж пришли, я вам приготовила котлеты, а ты, Дима, прибьешь полку.
Спустя некоторое время мы осознали истинную природу этих звонков. Галина Петровна абсолютно здорова, просто она совершенно не переносит, когда внимание её любимого сына переключается на кого-либо ещё, особенно на меня.
Теперь мы выработали тактику противодействия. Когда она жалуется на плохое самочувствие, муж неизменно отвечает:
Мамочка, срочно вызови врача, а потом мы подъедем.
Обычно после такого разговора ей моментально становится лучше.
Однако на этот раз дело приняло серьёзный оборот. Мы решили отправиться в долгожданный отпуск. Реально долгожданный — первый за целых три года. Место назначения — Мальдивы. К этому путешествию мы долго готовились, экономили каждую копейку. Нашей мечтой было наслаждаться белоснежным песком, ласковым океаном и полной свободой от телефонов.
Мы скрывали нашу поездку до самого конца. Боялись, что если Галина Петровна узнает, что мы уезжаем на целых десять дней, произойдет настоящая катастрофа.
Однако секрет долго хранить невозможно. Накануне вылета Димка случайно проболтался своей сестре по телефону, а сестра сразу рассказала обо всём матери.
Ночь перед отъездом прошла тихо. Телефоны молчали.
Странно, — заметил Дима, запирая чемодан. — Мама всё знает, но не звонит. Наверное, смирилась?
А может, готовится устроить нам сюрприз напоследок, — невесело подумала я.
Утро. Машина в аэропорт должна приехать в восемь утра. Ровно в семь пятнадцать, когда мы уже были готовы и стояли с багажом в коридоре, у Димы вдруг зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Мама».
Дима тяжело вздохнул, включил громкую связь и поднял трубку:
Мам, да. Давай быстрее - что там у тебя? Мы уже выходим.
Вместо обычного голоса мы услышали странные звуки, похожие на кашель или сдавленный стон.
Дима... мой мальчик... — её голос звучал еле слышно. — Я... в больнице... четвёртая городская... реанимация... сердце, плохо...
Что такое?! — вскрикнул Дима, мгновенно побледнев. Его чемодан упал на пол. — Мамочка! Что произошло? Почему реанимация?!
Меня ночью забрали врачи... Они сказали... надежды почти нет... — мать начала плакать. — Я хочу увидеть тебя... в последний раз... Не улетай...
Телефон замолк.
Дима стоял неподвижно, опершись спиной о стену, его руки дрожали мелкой дрожью.
Полина, срочно нужно ехать.
Дима, у нас рейс через три часа, регистрация уже началась.
Ты разве не поняла?! — закричал он на меня. — Она лежит в реанимации! Умирает! Забудьте про отдых на Мальдивах! Ведь речь идёт о моей маме!
Глядя на мужа, я увидела настоящую тревогу. Однако мой разум, привыкший к театральным постановкам моей свекрови, сохранял ясность мысли.
Дима, подожди минутку. Успокойся и дыши глубже. Она назвала четвёртую городскую больницу?
Да! Быстро звони туда!
Дай мне пару секунд разобраться.
Я взяла свой мобильный телефон.
Чего ты ждёшь? — начал суетливо обуваться Дима. — Время уходит зря!
Проверяю ситуацию.
Набрав номер регистратуры четвертой городской больницы, я спросила:
Добрый день. Сообщите, пожалуйста, поступила ли к вам Иванова Галина Петровна 1960 года рождения. Её могли положить либо в реанимационное отделение, либо в кардиологическое.
Дима смотрел на меня, одновременно боясь услышать плохие новости и надеясь, что ситуация разрешится благополучно.
Нет? — повторила я удивлённо. — Вы уверены? Даже в приёмном покое её нет? Благодарю вас.
Я опустила трубку телефона.
Дима, её там нет.
То есть как нет? — опешил муж. — Возможно, она ошиблась номером учреждения? Может, её только-только перевозят?
Она утверждала, что ей сообщили врачи «шансов немного». Следовательно, её уже обследовали. Дима, она солгала.
Но ведь возможно, что это неправда? Может, работники перепутали фамилии? Я не готов рисковать жизнью мамы! Никогда себя не прощу, если отправлюсь отдыхать, а она…
Получилась патовая ситуация. Если мы начнём бегать по больницам в поисках её, мы потеряем билеты, деньги пропадут, отпуск придётся отменить. Если же она обманула — значит, снова одержала победу над нами. Тогда она сможет повторять подобное вновь и вновь.
Ладно, — предложила я мужу. — Давайте попробуем позвонить в службу скорой помощи. Поинтересуемся, обращались ли туда вообще.
Я набрала экстренный номер 103 и подробно изложила сотруднику службы нашу историю: «Моя мама позвонила, сообщила, что умирает, разговор внезапно оборвался, теперь мы не можем выяснить, куда именно её доставили».
Спустя несколько минут диспетчер сообщил:
Девушка, никаких обращений с адреса улица Ленина, дом сорок пять, за последние двадцать четыре часа не зафиксировано.
Я перевела звонок на громкую связь, чтобы Дима тоже услышал ответ оператора. Его лицо моментально переменилось: тревожность исчезла, уступив место замешательству, которое постепенно переросло в нарастающее негодование.
Попробуй дозвониться до неё снова, — попросила я. — Только постарайся сохранять спокойствие.
Муж набрал номер матери. Долгое время шёл гудок. Затем наконец прозвучал знакомый слабый голос:
Алё…
Мам, мы связывались с четвёртой городской клиникой. Тебя там нет. Служба скорой помощи подтвердила, что никто к тебе не приезжал. Где ты находишься?
Воцарилась длительная тишина. Пауза затягивалась, становясь неловкой. Вскоре стал слышен посторонний звук — шелест работающего телевизора, рядом чётко уловили жизнерадостный голос:
Галя, тебе чай с сахаром или с вареньем?
Так говорила тетя Зина, лучшая подруга нашей мамы.
От ярости лицо Димы приобрело багровый оттенок.
Мама, — процедил он сквозь зубы. — Ты сидишь у тёти Зины? Завариваешь чаек? А умираешь ты в перерывах между глотками?
Дима, ты ничего не знаешь! — её голос неожиданно стал крепче и увереннее. — Со мной случился приступ! Ощутила слабость, не решилась остаться одна дома, пришла к Зине! Она заботится обо мне! Я правда чуть не умерла от горя, что вы меня бросаете!
Ты утверждала, будто находишься в реанимации! Говорила, что доктора ставят плохой диагноз!
Немного преувеличила детали, чтобы подчеркнуть серьёзность проблемы! — возмутилась она истошным голосом. — Моя душа страдает! А ты... превратил общение с собственной матерью в проверку фактов! Тебе совсем не совестно?
Мне должно быть стыдно?! — крикнул Дима таким оглушительным голосом, что наверняка соседи услышали. Ты хотела сорвать нам отпуск за полмиллиона! Ты заставила меня поверить, что ты умираешь! Я поседел за эти десять минут!
— Просто не хотела, чтобы вы отправились путешествовать! Там небезопасно! Есть акулы! Возможны стихийные бедствия вроде цунами! Мое предчувствие подсказывало несчастье и я хотела предотвратить ваше путешествие! Остановить вас!
Ты остановила только одно, мама, — Дима говорил уже спокойнее, но это было страшное спокойствие. — Ты остановила мое желание общаться с тобой.
Что ты несёшь, сынок?
Мы собираемся уехать прямо сейчас. Следующие десять дней наши мобильники будут отключены. Когда мы вернёмся домой, долгое время я не захочу тебя видеть, потому что подобными вещами не шутят. Ты зашла слишком далеко.
Дима! Положишь сейчас трубку — обязательно произойдёт сердечный приступ!
Ну тогда вызовешь настоящих медиков. Потом честно расскажешь врачам, каким образом доводишь саму себя до такого состояния. Пока, мама. Наслаждайтесь чаем вместе с тетёй Зиной.
И положил трубку.
Поехали, — коротко сказал мне. — Машина ждет.
Без лишних слов мы уселись в автомобиль. Дима сидел возле окна, крепко сжимая мою ладонь.
Прошёл примерно час пути, и он нарушил тишину:
Прости меня, дорогая. Прости, что я не сразу тебе поверил.
Ты здесь абсолютно не виноват, — утешила я его. — Ты замечательный сын. Просто твоя мама увлеклась своими играми.
... Наш отпуск оказался незабываемым. Всё это время мы действительно оставили телефоны вне зоны доступа. Купались, загорали, наслаждались напитками и совершенно забыли про всю эту искусственно созданную драму с «больницей».
Вернувшись домой и подключившись к сети, обнаружили целую кучу уведомлений. Сначала поток обвинительных посланий, после — робкие попытки помириться.
Теперь Галина Петровна предпочитает вести себя так, словно ничего не происходило. Звонит, интересуется погодой. Однако сам Дима изменился. После того утреннего разговора что-то внутри него переломилось. Теперь, когда она заводит разговоры о своём самочувствии, он резко отвечает:
Скорую помощь вызвала? Нет? Значит, вполне здорова.
И спокойно заканчивает разговор.