30 января 1995 года ушёл из жизни замечательный человек, один из выдающихся советских и российских учёных - этнограф-северовед Юрий Борисович Симченко.
В 2008 году в декабрьском номере журнала "Ямальский меридиан" я опубликовал отрывок из научно-популярной книги Юрия Борисовича "Зимний маршрут по Гыдану", где в начале повествования он с большой теплотой рассказывает о первой столице Сибири - городе Тобольске.
Предлагаю читателям окунуться в атмосферу Тобольска начала 1970-х годов.
Отрывок из книги
Старина Аси пришёл знакомиться небескорыстно. Он ввалился в малице, отдающей морозом, встал, оглядываясь, у двери и через некоторое время произнёс традиционное:
– Ань-торова!
– Здорово, здорово, – откликнулись мы с Емельянычем.
Аси не торопился. Он медленно осматривал наше хозяйство, переступая с ноги на ногу.
У нас был накрыт стол для чаепития. Чайник тоненько завывал на печи.
– Садись чай пить, – предложил я.
– Ланно, – ответил старик, зацепил рукой за капюшон малицы, снял её и понёс в сени.
Второй чайник уже кончался. Мы распарились. Целого пакета баранок и пачки сахара как не бывало. Аси все помалкивал. Потом он дососал беззубым ртом последний огрызок и перевернул кружку.
– Московские-то люди теперя куда пошли? – начал он светский разговор.
– Мы в тундру скоро поедем, – ответил я.
– Ланно, – сказал Аси. – Однако спрашивал-то про другой люди.
– Какие люди? – спросил я.
– Тут летом на лодке ходил. Из Москвы, говорил.
– Москва большая, старик. Откуда же я всех знать буду?
– Не знаешь, – с сожалением отметил старик. Он посидел ещё, помолчал. Потом, видно, решился на самое главное, то, из-за чего пришёл к нам:
– Ты в Тоболеске-то был?
– Был.
– Там парень-то мой видел?
– Где парень-то твой там?
– Мореходный училище.
Вот тут-то я и взял реванш. Три недели назад я действительно был с Геннадием в Тобольске, заходил в Тобольское мореходное училище и видел там четырёх парней из Гыданской тундры. Один из них, наверное, был сыном старика.
– Видел, – ответил я, не кривя душой.
– Как живой-то там? – заволновался старик
Парни выглядели здоровенными. Уж чего-чего, а здоровье из них так и выпирало.
– Хорошо, – ответил я убеждённо.
Старик опустил голову, подумал.
– Плохо-то чего будет? – сказал он наконец. – Тоболеск-то такой город. Тундровый люди век помогал. Совсем добрый город. Всегда нам помогал. – Он встал, принёс малицу, влез в неё и взялся за ручку двери.
– Гости приходи.
– Придём, – пообещали мы с Геннадием.
Старик ушёл, а я стал вспоминать Тобольск – первую сибирскую столицу.
У старых северян нет понятия просто «Север». Есть понятие «северов». Традиционно Гыдан относится к Тобольскому северу, подобно тому как Таймыр – к Туруханскому. Туруханск так и остался заштатным городом. Слава Тобольска меркла с годами, затухала с развитием других сибирских столиц. Но незримые нити до нашего времени связывают северный полуостров с древним городом на Иртыше.
Правильно, что наша экспедиция началась в Тобольске.
Мы приехали в Тобольск к вечеру. Поезд неспешно катился по новой железной дороге Тюмень-Тобольск, останавливаясь на полустанках – будущих станциях. Тобольский вокзал поражал своими размерами. Мощные перроны, под стать московским; огромное вокзальное здание в виде трёх островерхих изб из бетона и стекла, соединённых вместе, обложенных снизу диким камнем – серым гранитом и украшенных чеканным металлом; станционные помещения, рассчитанные на работу крупного транспортного узла. Пока поезд пришёл почти пустой. Движение по дороге сейчас сравнительно редкое. Нет нужды. Главное ещё не началось, начнётся через год. Здесь будет построен крупнейший в стране нефтехимический комплекс. Вот тогда Тобольск снова встанет в ряд первых городов России.
Старый Аси сказал:
– Тобольск совсем добрый город.
Это он совершенно точное нашёл определение.
Октябрьским вечером тобольский вокзал выглядел сумрачно. С неба сеялась водяная пыль. Не дождь, а морось какая-то, сразу же промочившая наши плащи, заставившая зябко ёжиться и вздрагивать. Автобус ушёл битком набитый. Мы остались ждать. Вскоре повезло и нам. Подъехала машина с крытым кузовом.
– Чего мокнуть-то? – предложил шофер. – Садись, подвезу.
Все, кто не смог втиснуться в автобус, забросили свои вещи в кузов, залезли сами, и дилижанс тронулся. От вокзала к городу дорога заворачивала круто вверх. Она шла по глубокому каньону, прорезанному природой в горе. Машина ползла, оскальзываясь, как на мыле. Посреди склона мотор надорвался. Хорошо хоть тормоза честно выполнили свой долг. Сзади заурчала мощная «Колхида». Шофер ее без лишних слов подъехал спереди, зацепил нас тросом и потащил наверх. По ходу наш автомобиль завёлся и до гостиницы двигался самостоятельно. Высадили нас на другой стороне улицы.
Вот тут-то и стало ясно, почему Тобольск в это время года располагает к раздумью. Когда-то в этих местах, если верить песне, на диком бреге Иртыша сидел Ермак, объятый думой. Против гостиницы сидел бронзовый Дмитрий Иванович Менделеев, тоже объятый думой. Стояла возле памятника изящно одетая, а главное, легкомысленно обутая девушка, объятая думой. Им составили компанию и мы. Нас тоже объяла дума о том, как без риска для жизни перебраться к гостинице: уж больно грязь была глубока. Кое-как перебрались.
Утром пошёл снег, и город стал прекрасен. Улицы убрались в белое. Осеннее солнышко осветило Тобольский кремль и окрасило его белоснежные стены в сиреневые тона. Мы шли по кремлёвскому двору к бывшему дворцу тобольского митрополита, где сейчас размещён музей, и не переставали восхищаться всем увиденным. А ещё более заставил нас понять и полюбить свой город работник Тобольского музея заслуженный деятель культуры РСФСР Владимир Николаевич Мельников.
Владимир Николаевич знает каждую пядь славного города. А главное, он умеет передать своё знание людям, которые заражаются его любовью, его чувством истории и начинают видеть прошлое во всем его многообразии.
Владимир Николаевич прирождённый златоуст. У него и жесты талантливого оратора, и плавная речь, ведущая мысль слушателя. Он легко взбежал по каменным ступеням музея, и путешествие по прошлому стольного града Тобольска началось…
Ожили двести лет тобольского главенства над Сибирью. Потекли времена, когда кучумовы разбойники зорили сибирских мужиков и держали в страхе окрестных остяков и вогулов. Потом пришёл в Сибирь с Волги Василий Тимофеевич Аленин по прозвищу Ермак. 1 октября 1582 года ладьи казаков вышли на Иртыш, а 26 октября казацкий атаман вступил в Искер – кучумову столицу. К государю Ивану Васильевичу отправился с известием атаман Иван Кольцо, который и возвратился с государевым подарком – кольчугой, утянувшей потом Ермака на дно Иртыша.
По весне 1587 года Данила Чулков с казаками на высоком иртышском берегу поставил деревянный острог. История Тобольска началась. Постепенно росло его влияние на сибирские города и острожки. Тобольские воеводы осуществляли российскую власть над большей частью Сибири, собирали ясак с коренного населения, основывали новые поселения, организовывали разведывательные походы.
В семнадцатом веке Тобольск становится настоящим городом. Он разделяется на два посада – нижний и верхний. Его население начинает заниматься ремёслами и производит почти все необходимое: одежду, обувь, сукна, канаты, кузнечные изделия. Город становится все более независимым от ввоза товаров. Сюда съезжаются купцы из Бухары и Китая, идут европейские товары.
Город богатеет. В городе пишется собственная история. Подьячий сибирской епархии Савва Есипов составляет летопись, получившую его имя. Погодные записи – «Книга записная» – фиксирует все мало-мальски значительные события. Эту традицию в восемнадцатом веке продолжил тобольский ямщик И. Л. Черепанов, создавший «Новую историю Сибири». В Тобольске во второй половине семнадцатого века отбывает ссылку Юрий Крижанич, автор подлинной сибирской энциклопедии, получившей название «История о Сибири, или Сведения о царствах Сибири и береге Ледовитого и Восточного океана, также о кочевых калмыках, и некоторые повествования об обманах ювелиров, рудоплавов и алхимиков». Здесь же Семен Ульянович Ремезов составляет первый атлас Сибири. Ремезов же был и первым строителем Тобольского кремля…
Владимир Николаевич останавливается у стендов, где хранятся подлинные документы ремезовского времени. За музейными стёклами прекрасные рисунки сибирского самородка. Выразительные, несмотря на характерную для его времени наивную манеру изображения, карты передают бескрайность просторов Севера, ставшего органической частью России. А рядом – материальное свидетельство высокой культуры наших предков – совершенное оружие, богатая одежда, орудия кузнецов и земледельцев.
– Просвещённый восемнадцатый век, – продолжает Владимир Николаевич. – Время петровских реформ.
В Тобольске новая эпоха началась периодом блестящего правления Матвея Петровича Гагарина, которого называли сибирским Меншиковым. Заканчивается строительство кремля. После Полтавской баталии в Тобольск пригнали пленных шведов. В центр Сибири попадают носители европейской цивилизации. В городе расцветают европейские ремесла. Строятся новые здания. Одно из них, здание Рентереи – губернского казначейства, встало над Прямским взвозом. Здание с мощными стенами прорезано аркой. Сквозь него и продолжен Прямской взвоз – дорога из нагорной части города к Иртышу.
Мы идём с Владимиром Николаевичем от Рентереи вниз.
– А это студенческий стройотряд делал. – Владимир Николаевич показывает на длинную деревянную лестницу с многими маршами, площадками и скамеечками для отдыха: такую дорогу враз не одолеешь. Рядом с лестницей старинные водостоки из тёсаного камня. По ним бредут неспешно старушки. Так идти привычней. Ноги не надо высоко поднимать.
– А может быть, эти кирпичи клал Страленберг, – замечает Владимир Николаевич.
В самом деле, вполне может быть, что вот эти кирпичи клал сам капитан шведской армии Филипп Иоганн Табберт, известный в России под именем Страленберга. Он принимал участие в знаменитой экспедиции Мессершмидта и после возвращения домой составил замечательную «Карту России и Великой Татарии». Это сочинение и ныне поражает историков и географов глубиной и широтой научных знаний её автора. К слову сказать, Полтавская битва сыграла весьма положительную роль в развитии сибиреведения. Кроме Страленберга получил возможность явить свой научный талант и зять Мазепы – Григорий Новицкий. Сосланный на Обский Север выпускник Киево-Могилянской академии, просвещённый учёный, стал автором сочинения «Краткое описание о народе остяцком», одной из самых ранних и подробных работ о хантах.
Восемнадцатый век для торгового Тобольска был временем нарастающего процветания. А для простого люда это процветание оборачивалось и разорением. Взять денег у тобольского купца нередко означало закабалиться. Народ спивался. Стольный город Тобольск был славен кабаками более чем другим. История государева кабака в Тобольске началась ещё в начале семнадцатого века.
Пойдёмте посмотрим на город сверху, – предлагает Владимир Николаевич.
У входа в митрополичий дворец лежат пушки.
– А знаете, – говорит, улыбаясь, Владимир Николаевич, – как они использовались? Последний губернатор с митрополитом не ладили. Как только губернатор отправлялся на отдых после обеда, митрополит приказывал звонить в колокола. А как сам отходил ко сну, то губернатор велел палить из этих вот орудий.
Из митрополичьего дворца нижний город виден от края до края. Не такой он и большой. Улицы разрезают его на квадраты. Люди представляются отсюда муравьями. И впрямь ведь отсюда, с горы, они виделись муравьями и губернатору, и митрополиту. Крыши одноэтажных просторных домов, белые колокольни, редкие каменные здания и Иртыш впереди. Город внизу помнит Радищева, декабристов. Там жил добрый сказочник Ершов. Здесь родились знаменитые строки: «За горами, за лесами, за широкими морями, против неба – на земле жил старик в одном селе»… Скоро полторы сотни лет, как все российские дети читают эти стихи.
– Вот смотрите, – показывает Владимир Николаевич, – у нас раньше кабаки служили топографическими ориентирами. Администрация так и записывала домовладения и адреса: «Возле такого-то кабака». Тридцать с лишним кабаков было на наш маленький Тобольск. А названия! Вон там, где Московский тракт входит в город, – «Отряси ноги». Мимо «Отряси ноги» шёл в тобольскую каторгу Николай Гаврилович Чернышевский. Дальше, вон там, где церковь Сретенья, сразу несколько: «Мокрый», «Подкопай», «Скородум», «Бутырки»… Да все враз и не вспомнишь. А вон дом, в котором жил Алябьев, сибирский соловей… А вон гимназия, где учился Дмитрий Иванович Менделеев.
– Кстати, в одной из витрин музея хранится стеклянная посуда, которая делалась на стекольном заводе во времена детства Дмитрия Ивановича. Заводом управляла его мать. Здесь, наверное, началось и увлечение его наукой… Ну, а теперь посмотрим могилы.
На кладбище было сыро. Голые берёзы по-осеннему белели на фоне синего неба. Некоторые деревья упали от старости. Дорога вела мимо церкви. Не доходя до нее, остановились. Простая плита. Надпись гласит, что здесь покоится тело Вильгельма Карловича Кюхельбекера. Рядом безымянный деревянный крест, глубоко вошедший верхушкой в тело древней берёзы.
Сколько же здесь лежит людей, которые проходили в кандалах по московскому тракту и которых не забывают до сих пор! Земля здесь заполнена покойниками, как диск солдатского автомата патронами. Память о любом из них и доселе ранит сердце каждого, кому дорога Россия.
Уезжали ранним утром. Собственно говоря, от Тобольского причала и началась наша Гыданская экспедиция. Наконец пришлось ощутить за спиной тяжесть рюкзаков.
Увозили сувенир – прекрасную книгу о Тобольске Д. Копылова и Ю. Прибыльского. По этой книге можно учить людей тому, как надо знать и любить родную землю, её прошлое и будущее.
Мы сбросили рюкзаки на корме речного трамвайчика. С реки несло холодом. Трамвайчик побежал мимо огромных штабелей брёвен, гор ящиков, мимо складов, стоящих на приколе судов. Навигация заканчивалась. Несколько ближних рейсов – и на покой.
Мы смотрели на панораму старой сибирской столицы. Над отлогой подгорной частью, казалось, все выше и выше поднимается холм с белоснежным кремлём. Потом холм слился с небом и кремль один воспарил в осеннем воздухе.
Судно повернуло в Тобол. Пристань. Всё.
– Добрый город. Голод был – нам помогал, – сказал старик Аси.
Это он двадцатый год вспомнил, когда тоболяки возили соль и продукты в Обскую губу, а оттуда эти товары расходились по всей тундре. А сколько тоболяков строило на Севере новое общество? И Ямал, и Гыдан многим обязаны городу Тобольску. Скоро здесь появятся свои, коренные моряки. Ребята с Гыданского полуострова. Их тоже сделает моряками город Тобольск. А ныне через Тобольск прошло большинство тех, кто является специалистами Гыданского рыбозавода.
Москва, 1975
Юрий Квашнин
главный научный сотрудник
Музея Природы и Человека
г. Ханты-Мансийск