«Хорошие новости» публикуют очерк одного из наших авторов — многодетной мамы Людмилы Белышевой. Многодетная мама поделилась опытом родов, сравнила роддома Москвы и Челябинска. Публикуем первую часть материала: про роды в Москве.
Первые роды, 2012 год, мне 27 лет, Москва.
Я лежала в дородовом отделении. Роды стимулировали. Схватки начались примерно через 15 минут после введения лекарства, было так больно, что я не могла даже собрать вещи и надеть компрессионные чулки. Помогла соседка по палате.
— Эй, мурзилка, иди сюда, — меня позвала врач в палату в родильном отделении. Почему «мурзилка» — не знаю, возможно, потому что чулки с желтой полоской. Палата двухместная, там рожала девушка, она истошно кричала, забившись от врачей в угол.
Меня положили на кровать. Схватки были уже очень болезненные, а раскрытие всего два сантиметра: мне решили сделать эпидуральную анестезию (обезболивание, при котором лекарство вводят внутрь позвоночника).
Анестезиолог ходил по коридору, из палат разносилось — «О-оо!», «А-ааа!» а он так весело спрашивал: «Девушки, кому поставить эпидуралку?».
Это он шутил: к эпидуральной анестезии относятся очень настороженно, ее ставят в исключительных случаях. Когда рожаешь без обезболивания, «наживую», ты чувствуешь ребенка, например, сразу заметишь, что малыш опустился — начинаются потуги. А если тебя обезболят, то можно этого не заметить. Кроме того, ставить эпидуралку нужно заблаговременно, до потуг(!), иначе ты попросту не сможешь вытолкнуть малыша, поскольку при обезболивании мышцы не сокращаются или сокращаются, но плохо. Это очень опасно, например, ДЦП у новорожденных — это чаще всего родовая травма, а не генетическое отклонение.
Дядя-анестезиолог зашел ко мне в палату, прочитал краткую лекцию об эпидуральной анестезии, мне принесли согласие на нее, и вот я уже лежу с катетером в спине и не чувствую боли.
Моя акушерка, Лена Живага — я ее запомнила на всю жизнь, худенькая, собранная, серьезная. Она часто заходила ко мне, чтобы не пропустить финальный момент, но, как только слышался сильный крик в какой-то из палат, она меня бросала и спешила туда. Зато врач практически не заходила в палату. Я даже не запомнила ни ее имени, ни лица.
Доктор-анестезиолог забежал ко мне перед окончанием смены, видя мое испуганное лицо, решил немного развеселить и спросил, кто у меня любимый писатель. Я сказала: «Достоевский, у него сегодня день рождения».
Тогда доктор мне сказал: «Настраивайся, ты должна до 24:00 родить, раз сегодня день рождения Достоевского».
Настал вечер, в палате было темно. И я помню, что в этот момент, хотела быть дворником, который метет тротуар или кем угодно, только не самой собой — потому что было очень больно и страшно. Дальше я встала и начала ходить, держась за спинку кровати, каждый сантиметр — это просто бездна боли... А потом уже ничего не помню, только потуги. Меня экстренно перевезли на каталке в родзал. Я родила девочку, назвала Ниной.
Но мои страдания не закончились, самая «жесть» началась, когда я осталась с малышкой одна. Поначалу дочка мирно спала, но ближе к ночи заплакала, и я не могла понять причину плача. Даю ей грудь, а она не берет, на руках не успокаивается...
Я пошла искать медперсонал, чтобы мне помогли. Иду, держусь за стену — а в моих тапках — «хлюп-хлюп», что-то мокрое и вязкое — смотрю вниз, а у меня в тапках кровь. Я уже и забыла, что у меня разрывы и накладывали швы. В коридоре темно, я нащупала дверь, открываю ее, а там кто-то спит в белом халате.
«Помогите мне пожалуйста, у меня ребенок плачет, я не знаю, что делать», — говорю. А из темноты голос: «Идите к детской медсестре, она в кабинете в конце коридора» — это была пожилая медсестра.
Пока дошла до конца коридора, пока нашла дверь, показалось, прошла вечность. Пытаюсь открыть — а она не открывается, как будто что-то мешает. Я толкнула посильнее — так и есть, дверь подперта стулом. Я разбудила медсестру, она ворчала, не хотела со мной идти, но я начала спорить: «Вы обязаны мне помочь или позовите врача». На что медсестра все же согласилась со мной пойти.
В палате надрывался мой ребенок. Обе бабушки-медсестры пришли и отругали меня, что я их разбудила, ничем не помогли, однако поинтересовались, как я назову ребенка. Я сказала, что уже назвала — Ниной. Они переглянусь, сказали, что я как-то несовременно назвала ребенка, посоветовали мне еще хорошенько подумать и ушли.
Малышка проплакала почти всю ночь, а под утро успокоилась, я развернула подгузник — он был полон черной кашицей. Тогда я поняла причину плача: у нее выходил меконий, а это очень болезненно. Я её подмыла, кое-как запеленала — дочка уснула. И мне наконец удалось отдохнуть после родов.
Утром все приходили посмотреть на меня — горе мамашу и скандалистку — и кто-то из медперсонала обмолвился, что мое поведение обсуждали даже на планёрке.
На вторые сутки я встретила в коридоре доктора-анестезиолога, он поинтересовался, как у меня дела и не болит ли позвоночник, я сказала, что позвоночник в порядке, но катетер все еще не достали, он отвел меня в процедурный кабинет, сам достал катетер, вышел из кабинета и отругал всех медсестер и вообще всех, кто попался ему навстречу...
Вторые роды, 2016 год, мне 31 год, Москва, рожаю в том же роддоме.
Палата двухместная, рядом со мной девушка, которая рожает платно. «Ира, Ирочка, Ирусик, солнышко» — только так к ней обращалась врач, со мной же она была подчеркнуто груба. Девушка — «на эпидуралке», читает конспект: что-то по уходу за младенцем. Мне не до чтива — у меня опять сильные схватки и плохое раскрытие.
Подходили редко, вставать с кровати не разрешали. К полудню Ирусик поехала в родзал, а мне решили сделать обезболивание. Под вечер я встала с кровати и врач, которая проходила мимо, случайно это заметила, вошла в палату и отругала меня: «Если бы я знала, что ты такая непослушная, ни за что бы не обезболила! Дай-ка посмотрю тебя!». Посмотрела, а потом как закричит: «Девочки, восьмая койка рожает!». Меня подхватили под руки и перетащили в родзал. А там ко мне опять подошла Лена Живага — по счастью, у нее снова была смена. Странно, но она меня узнала, хотя прошло почти четыре года. Она поддержала мое состояние, показала, как дышать, потуги были недолгими — я родила, опять девочку, назвала Ксенией.
В послеродовом все изменилось.
Продолжение материала опубликуем 3 февраля. Фото: Людмила Белышева / предоставлено для публикации hornews.com
Уважаемые читатели! Мы ценим Ваше внимание! Слишком длинные тексты редко дочитывают, поэтому большие материалы мы публикуем частями. Подписывайтесь на Хорошие новости Челябинской области, у нас много интересного!