На фото не калоши, а Москвичи 408 для полиции финского Хельсинки. История чему-то учит только умных и образованных. Остальным достаётся неблагодарное дело: совершать ошибки и набивать шишки даже там, где они идут по проторенной дороге. Читайте книги уже только для того, чтобы знакомиться с фактами из прошлого, сравнивая их с настоящим. Надо ли воевать с теми, кто, прикрываясь фиговым листочком тезиса о полезности "свободы конкуренции", не даёт развиваться и подниматься суверенной экономике России? Нет и не было в мире никакой равной и свободной конкуренции. А купить чужое всегда проще, чем наладить производство у себя. Или в управлении страны рассаживаются хитрецы с психологией купи-продай. Или там соберутся упрямцы, способные наладить и развивать своё. Посредники всегда зависимы от продавца, который уходит всё дальше и дальше от уровня экономики покупателя. Вам - суверенную сильную державу или вписавшегося в глобальный мир транзитёра и продавца ресурсов? Определитесь, сняв крестик, либо надев трусы... Вашему вниманию предложу небольшую цитату из книги А.В. Пыжикова "Питер-Москва. Схватка за Россию".
Интеллектуальные наработки А.П. Шипова оказались как нельзя более кстати, когда после отмены крепостного права правительство, исходя из либеральных побуждений, взяло курс на понижение таможенных ставок. Министр финансов М.X. Рейтерн представил Александру II выводы о применении пошлин в предыдущий период; из них следовало, что увеличение таможенного дохода наблюдалось по всем тем статьям, по которым пошлины понижались. К тому же, по оценке Рейтерна, снижение не только не причинило вреда российской экономике, но и дало импульс ее росту. Поэтому предлагалось продвигаться по данному пути и «допустить некоторое уменьшение чрезмерных пошлин... на сколько еще представляется возможным без вреда отечественной промышленности»[129], а также учреждалась правительственная Комиссия по пересмотру таможенного тарифа. В нее вошли и представители староверческой буржуазии центральной России: Ф. Рязанов, Т. Морозов, Н. Четвериков, В. Крестовников – от Московского региона, В. Каретников, Н. Гарелин – от Владимирского. В ходе работы комиссии они выступили единым фронтом, доказывая пагубность снижения таможенных ставок.
О происходившей в комиссии напряженной борьбе дают представление стенограммы заседаний. Чиновники Министерства финансов и купечество не стеснялись во взаимных обвинениях в некомпетентности, неискренности, предвзятости и т.д.
Руководители департамента таможенных сборов Министерства финансов доказывали, что в случае высоких тарифов не произойдет нужного притока капитала, будет затруднена всякая конкуренция, да и избыточная пошлина всей тяжестью ляжет на потребителя, а внутреннее производство не расширится[130].
В ответ звучали страстные речи Т.С. Морозова:
«Теперь мы, как русские, желаем, чтобы промышленность была восстановлена, а вы, как иностранцы, желаете больше торговать иностранными товарами»[131].
Правительственные чиновники считали купцов людьми невежественными, и велико было их удивление, когда эти выходцы из народа начали довольно умело оспаривать понижение пошлин. Как вспоминал участник этих баталий (впоследствии председатель Московского биржевого комитета) Н.А. Найденов:
«тут была пробита брешь в том понятии, которое существовало о московском торговом люде; комиссия стала относиться к купеческим депутатам с большой осторожностью»[132].
Кстати, после заседаний купеческие представители собирались в номере гостиницы у главного критика таможенной политики правительства А.П. Шипова, которого власти предусмотрительно не пригласили для работы в комиссии. На этих встречах, продолжавшихся до глубокой ночи, обсуждалось все происходившее на заседаниях и намечалась линия поведения на следующий день[133].
Большую помощь купечеству оказывал И.К. Бабст, который во время занятий с будущим Александром III сообщал ему о ходе таможенных дискуссий. Тот просил руководителя департамента Государственного совета К.В. Чевкина, к которому должны были поступить документы комиссии, принять и выслушать купеческих фабрикантов[134]. Несмотря на это, споры о таможенных тарифах завершились так, как, собственно, и должны были завершиться – победой правительства. При посредничестве того же Бабста делегация от купечества, участвовавшая в трудах таможенной комиссии, была представлена наследнику; он выразил искреннее свое сожаление по поводу итогов работы, сказав о чиновниках: «Ничего с ними не поделаешь»...[135] Поражение купеческой буржуазии вызвало и заметный общественный резонанс; на него по-своему откликнулись даже революционные круги. В прокламации «К русскому купечеству» констатировалось: оно «становится рабом всякого чиновника» и в конце концов останется ни с чем, а надо, чтобы оно:
«подняло голову, униженно склонившуюся перед чиновничеством и барством, проживающим на ворованные у вас деньги»[136].
В политическом отношении купеческая буржуазия и ее сторонники значительно уступали чиновничье-дворянскому клану, издавна облюбовавшему все административные должности империи. Официальный Петербург пребывал в понятиях о Москве как о большой деревне: столичная бюрократия редко признавала ее значение[137]. Осознавая недостаточность своего лоббистского потенциала, купечество Первопрестольной старалось приобрести устойчивые позиции во властных структурах. С этим связаны усилия по созданию отдельного правительственного ведомства – Министерства торговли и промышленности. Проект образования этого органа посредством выделения из структуры Министерства финансов был подан известным купцом В.А. Кокоревым великому князю Константину Николаевичу, который весьма благосклонно отнесся к этой инициативе. Предполагалось, что во главе нового министерства непременно должен встать какой-либо авторитетный представитель русского купечества[138]. Некоторые рассматривали фигуру самого Кокорева; среди его сторонников был и князь А.И. Барятинский, с юности состоявший в дружеских отношениях с императором. Популярный фельдмаршал со славянофильскими наклонностями был заметно впечатлен зажигательными речами этого самородка. Он признавал, что Кокорев вышел совсем из иной мировоззренческой среды, нежели все прочие крупные правительственные чиновники, но был убежден, что препятствием для ведомственного служения это являться не может[139].
Однако в коридорах чиновничьего Петербурга все оказалось гораздо сложнее, чем на кавказских фронтах. Власти не желали назначать купца, пребывавшего в расколе, ни на какую чиновную должность, не говоря уже о столь высоком посте. Интересно, что московская группа, понимая сложившуюся ситуацию, предлагала не отдавать министерство под руководство какого-либо авторитетного купца, а создать коллегиальное управление. В фонде Минфина содержится записка с проектом создания Министерства коммерции и промышленности, во главе которого находится совет, состоящий из людей, хорошо знакомых с данными отраслями. В него должны были входить одиннадцать членов: трое от правительства и по четыре от торгующих купцов и от фабрикантов-производственников. Причем правительственных чиновников предполагалось назначать указами императора, а остальных избирать. Но и такой подход к управлению новым ведомством вызвал резкие возражения, которые объяснялись тем, что большинство голосов в совете фактически принадлежало бы купеческому сословию. Это признавалось в принципе недопустимым, особенно для России – «при недостаточной просвещенности наших купцов»[140].
Как видим, ничто не меняется... если остаются те же экономические отношения. Правительство гордо отчитывается о наполнении бюджета, прикрываясь необходимостью выполнить социальные обязательства. Правда, умение управлять и заключается в том, какие методы решения никем не оспариваемой задачи ты выбираешь. Наполнить кошелёк можно обманом, воровством, вымогательством или грабежом. Бандитским способам отъёма средств в деятельности управленцев соответствуют легитимные рычаги, благо они сами верстают законы.
Отсутствие протекционизма убивает собственное производство, которое не возникнет в одночасье, если вдруг вам перестают менять чужую сложную технику на ресурсы ваших недр. Чтобы стать устойчиво суверенной, страна должна заниматься защитой своего производства, даже если это в краткосрочной перспективе не выгодно, а качество слегка уступит лучшим мировым образцам. Но значительно проще решать вопросы методами, лежащими на поверхности, не требующими, практически, никаких усилий и образования. Недаром на всех этажах властной пирамиды расселись юристы и родственники. Как говорится: тяжёлое дело рыбалка: наливай да пей. Так, и у нас в управлении страной: вкладывай в первую очередь средства в транзит чужих товаров, продавай за бугор ресурсы, благо они есть, и шкури население, прикрываясь неизвестно откуда взявшейся инфляцией...