На окраине маленького приморского городка, где ветер пахнет солью, а дома будто прижимаются друг к другу, чтобы не сорваться в море, стоял старый дом с синими ставнями. Его никто не покупал. Его даже не сдавали. Он просто был — как напоминание о чём-то, что лучше не ворошить.
Дом принадлежал семье Ветровых. Или, точнее, принадлежал *былой* семье Ветровых. Потому что к 2023 году от неё осталась только одна — Лиза, внучка старшего сына, пропавшего без вести двадцать лет назад.
Лиза жила в Москве, работала в архиве, читала чужие письма, датированные 1945 годом, и мечтала о чём-то настоящем. О чём-то, что коснётся *её* жизни, а не чужих.
И вот однажды ей пришло письмо. Не по почте. Через систему уведомлений от нотариуса.
> Уважаемая Елизавета Сергеевна,
> Вам переходит по наследству имущество, оставленное в завещании Иваном Петровичем Ветровым (1942–2003).
> Адрес: приморская улица, д. 17, кв. 4, город Старая Ладога.
> Прошу явиться для оформления документов.
Лиза смеялась.
— Дед? Какой дед? Я его никогда не видела.
Но мать, редко плачущая женщина, вдруг сказала тихо:
— Он не хотел тебя видеть.
— Почему?
— Потому что ты родилась в день, когда пропал твой отец.
Лиза не стала спрашивать больше. Но через неделю она уже ехала в Старую Ладогу. Не ради дома. А ради вопроса, который, как оказалось, жил в ней с детства: *Кто я?*
Дом оказался не просто старым. Он был *запечатанным*. Замки на дверях — новые. Окна — заколочены. А в саду росла яблоня, обвитая цепью.
— Это всё, что осталось после пожара, — сказал ей сосед, старик с лицом, как будто вырезанным из коры. — В 2003-м сгорел чердак. А дед твой, Иван, сказал: «Пусть горит. Пусть всё горит». И умер на следующий день.
Лиза вошла внутрь. Пыль. Запах мокрого дерева. И — странная вещь — на кухонном столе стояла чашка. С чаем.
Холодный чай. Но чашка — чистая. Будто её поставили вчера.
Она вздрогнула.
— Кто-то здесь был.
Никто не признавался. Никто не видел. Но в доме было *ощущение* — будто за ней наблюдают. Особенно по ночам.
Первой находкой стала фотография. В щели под полом, завернутая в восковую бумагу. На ней — её отец. Молодой, лет двадцати пяти. Стоит у моря. А рядом — женщина в белом платье. Не её мать.
На обороте — надпись: «Если ты это читаешь, значит, она вернулась. Ищи её в пещере за утёсом. Она знает, кто убил твоего деда». Подпись: И.В.
Лиза пошла к утёсу.
Пещера была. Глубокая. Мокрая. И в ней — не скелет, как она ожидала, а *аппарат*. Старый кинокамерофон. 1970-х годов.
Она принесла его домой. Подключила. Плёнка была цела.
И вот что она увидела.
Кадры. Ночь. Дед. Он снимает. Говорит в камеру:
> «Если ты смотришь это — значит, я мёртв. Или близок к смерти. Я не могу больше молчать. Это не несчастный случай. Это убийство. Но не моё. А моего сына. Моего любимого мальчика. Он не пропал. Его увела она. Та, что приходит с моря. Она не человек. Она — прилив. Она поёт. И те, кто слышит, идут за ней. Я видел, как мой сын вошёл в воду. Смеясь. Как будто шёл на свидание. Я кричал. Но он не оглянулся. А потом… она вышла. На берег. В белом платье. И посмотрела на меня. Сказала: “Ты следующий”.»
Камера дрожит. Крик. Плёнка обрывается.
Лиза сидела, дрожа.
— Это бред. Это… психоз.
Но на следующий день она нашла дневник. Под половицей в спальне. Дед писал:
> «Она приходит раз в двадцать лет. В день весеннего прилива. Она выбирает одного. Того, кто сомневается. Кто не знает, зачем живёт. И она даёт ему ощущение смысла. Но это ложь. Это — смерть. Я запер дом. Я уничтожил всё. Но если ты читаешь это — значит, ты тоже слышишь её песню. Остерегайся. Не выходи к морю в ночь с 17 на 18 марта.»
Лиза посмотрела на календарь.
Было 16 марта.
Она решила уехать. Собрала вещи. Вызвала такси.
Но в полночь проснулась от звука.
Пение.
Тихое. Мелодичное. Из сада.
Она подошла к окну.
Море было спокойным. Но на берегу — женщина. В белом. С длинными мокрыми волосами. И она пела. Песня не имела слов. Но Лиза поняла её. Она говорила: «Ты устала. Ты никому не нужна. Но я — я знаю, кто ты. Я дам тебе покой. Просто приди. Просто войди.»
Лиза открыла дверь.
Шагнула на крыльцо.
И вдруг — вспомнила.
Ребёнок. Песок. Маленькие пальцы, хватающие воду. Женщина в белом, целующая её в лоб. Голос: «Ты моя. Ты вернёшься.»
Она была там. В тот день. Когда пропал отец.
Она помнила.
И поняла: она не внучка. Она — дочь.
Её похитили. Её отдали семье. А мать… мать — та, что пела сейчас.
Она не убийца. Она — мать.
И Лиза сделала шаг вперёд.
Но в этот момент раздался звонок.
— Алло? — голос матери из Москвы. — Лиза, ты в порядке? Я приснился сон… что ты уходишь.
Лиза посмотрела на море.
Женщина исчезла.
Только следы на песке. Ведущие обратно в воду.
Она осталась в доме.
Отремонтировала крышу. Разорвала цепь на яблоне. Посадила цветы.
И каждый год, 17 марта, она ставит на берегу чашку чая.
И говорит:
— Спасибо, что не забываешь меня.
А потом уходит.
Потому что знает: любовь — это не всегда то, что тянет к себе.
Иногда — это то, что отпускает.
#ТайныСемьи #ГородУМоря #ЖенщинаИзВолны #НаследиеВетровых #КнигаВыходи #МистикаВКаждомДоме #История,КотораяЗахватывает #НеотложиНаЗавтра #ЧитайДоУтра #СердцеРвётся
А ты бы пошёл к морю, если бы услышал песню, которая знает твоё имя? 🌊