Свою первую собственную квартиру я выбирала полгода. Денег было в обрез — ипотека плюс накопления, которые я собирала пять лет, отказывая себе во всем. Когда я увидела объявление о продаже «однушки» на окраине, я влюбилась в неё с первого взгляда. Тихий двор, старые липы под окном и хозяйка — божий одуванчик, Маргарита Степановна.
Она встретила меня в накрахмаленном фартуке, угостила домашним печеньем и долго извинялась за «старый ремонт».
— Знаете, деточка, — вздыхала она, — тяжело мне одной в этих стенах. Сын единственный пять лет назад пропал без вести, муж давно на кладбище. Уеду в деревню, к сестре, там и воздух чище, и доживать спокойнее.
Проверка документов прошла идеально. Маргарита Степановна была единственной собственницей, приписанных в квартире — ноль. Сын, тот самый «пропавший», был официально признан умершим через суд три года назад. Сделка прошла как по маслу. Я получила ключи, сделала косметический ремонт и въехала, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.
Стук в дверь в 11 вечера
Прошел ровно месяц. Я только начала привыкать к новому дому, расставила цветы на подоконнике и купила тот самый мягкий коврик в прихожую. Тот вечер я помню до секунд. Я пила чай, когда в дверь раздался резкий, требовательный стук. Не звонок, а именно удары кулаком.
На пороге стоял мужчина. Лет сорок пять, осунувшееся лицо, в поношенной куртке, но с глазами, в которых горела какая-то нездоровая уверенность.
— Ты кто такая? — вместо «здравствуйте» выдал он.
— Я хозяйка этой квартиры. А вы к кому?
Он усмехнулся, и от этой усмешки у меня поползли мурашки по спине.
— Хозяйка? Ну-ну. Я — Андрей, сын Маргариты Степановны. И я здесь прописан. Собирай вещички, девочка, ты живешь на моей территории.
«Я живой, и это главное»
Я захлопнула дверь и вызвала полицию. Но когда наряд приехал, ситуация приняла неожиданный оборот. Мужчина предъявил паспорт. Тот самый Андрей. Оказалось, всё это время он был не «на небесах», а в местах не столь отдаленных в соседней республике. Из-за бюрократической ошибки данные не дошли вовремя, а мать, решив, что он погиб, через суд признала его умершим, чтобы распоряжаться квартирой.
— Послушайте, — объясняла я полицейским, — у меня договор купли-продажи, я добросовестный приобретатель!
— Мы это понимаем, гражданка, — вздохнул старший сержант. — Но он имеет право здесь находиться. Судебное решение о признании его умершим будет отменено в два счета, раз он вот он — стоит живой. И его право на проживание восстановится автоматически.
Юридический ад
Следующие две недели превратились в пытку. Андрей не уходил. Он спал в большой комнате на матрасе, который притащил откуда-то с помойки. Он демонстративно курил на кухне, оставлял грязную посуду и каждое утро напоминал мне:
— Квартира досталась матери по наследству от отца, это наше семейное гнездо. Она не имела права его продавать, пока я "числился" мертвым. Сделку аннулируют, а ты пойдешь на улицу.
Я бросилась к адвокатам. Ответы были неутешительными.
— Ситуация паршивая, — честно сказал мне юрист. — Если человек «воскрес», все сделки, совершенные на основании его смерти, могут быть оспорены. Мать знала, что он может быть жив?
— Она плакала, когда рассказывала о нём!
— Это она вам так рассказывала. А по факту — это мошенническая схема. Она получила деньги, уехала в деревню (которую вы, кстати, найдете с трудом), а теперь «воскресает» наследник и требует жилье назад. Деньги вам она должна вернуть, но где она их возьмет? Квартиру вернут ему, а вы останетесь с ипотекой и без стен.
Моя правда и борьба
Я не из тех, кто сдается. Я начала собственное расследование. Оказалось, что «милая старушка» Маргарита Степановна проделывала это не в первый раз. Но в прошлых случаях квартиры были в других регионах.
Мы нашли зацепку. Выяснилось, что Андрей не просто «сидел», а поддерживал связь с матерью через подставных лиц. У нас на руках оказались распечатки звонков (удалось достать через знакомых в органах), которые доказывали: мать знала, что он жив. Она намеренно ввела суд в заблуждение, чтобы снять его с регистрации и продать квартиру как «чистую».
Когда я предъявила эти доказательства Андрею, его уверенность пошатнулась.
— Либо ты забираешь вещи и исчезаешь, а я подаю заявление о мошенничестве в составе группы лиц, и ты едешь обратно «отдыхать», либо мы идем в суд, и я вытрясу из твоей матери всё до последней копейки, — блефовала я, хотя сердце уходило в пятки.
Чем всё закончилось
Андрей исчез так же внезапно, как и появился. Видимо, перспектива нового срока за мошенничество напугала его больше, чем отсутствие жилплощади. Маргариту Степановну мы так и не нашли — адрес в деревне оказался фальшивым, а телефон отключен.
Сейчас я всё еще сужусь. Я пытаюсь через суд признать сделку окончательной и бесповоротной, а Андрея — утратившим право пользования. Это долго, дорого и выматывает все нервы. Я сплю с топором под кроватью и вздрагиваю от каждого шороха в подъезде.
Мой совет всем: никогда, слышите, никогда не покупайте квартиры, где собственность получена в результате признания кого-то умершим или безвестно отсутствующим. Даже если бабушка — божий одуванчик. Смерть в документах — это не всегда смерть в реальности. Иногда это просто юридическая лазейка для тех, кто хочет нажиться на вашей мечте о собственном доме.
А вы проверяете историю квартиры перед покупкой? Верите ли вы в «чистые» сделки, или в нашей стране покупка вторички — это всегда русская рулетка? Пишите в комментариях свои истории, давайте предупредим остальных!