- Ирина Владимировна, я с ночной смены, было очень много больных, большая заболеваемость гриппом, - Наталья тяжело присела на пуфик.
- Ты не переживай, я буду вести себя очень тихо, кстати, завтрак на столе. Боря уже умчался на работу, а я к вам до завтрашнего дня.
Наташа, выпив кофе, пошла в спальню, чтобы поспать после дежурства. Но только она задремала, как послышался гул пылесоса, свекровь затеяла генеральную уборку.
Наташа вскочила с кровати, сердце колотилось от внезапности и нарастающей ярости. Гул пылесоса за стеной звучал как взлетающий истребитель. Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать остатки самообладания, и вышла в гостиную.
Ирина Владимировна энергично двигала трубкой пылесоса вдоль плинтуса, напевая что-то под нос.
— Ирина Владимировна, — голос Натальи прозвучал хрипло от усталости и сдавленного гнева. — Я только что заснула. Вы же сказали, что будете вести себя тихо.
Свекровь щелкнула выключателем, и наступила оглушительная тишина. Она выпрямилась, положив руку на грудь с видом непонятой невинности.
— Наташенька, дорогая, но я и веду! Я же не маршем хожу. Просто подумала — раз ты спишь, самое время прибраться, чтобы не мешать тебе потом. Хотела как лучше.
— Как лучше? — Наталья с трудом сдерживалась, чувствуя, как дрожат руки. — Мне нужно поспать четыре часа, чтобы сегодня снова выйти на ночную смену. Четыре часа! А вы пылесосите у меня над ухом!
— Ну, не делай из мухи слона, — махнула рукой Ирина Владимировна, и в ее глазах мелькнуло знакомое Наталье снисхождение. — Ты же медсестра, ты привыкла спать урывками. А тут такая пыль, Боречка аллергик, между прочим. Хочешь, я в кухне потом пошуршу тряпочкой? Там тише.
— Я хочу, чтобы вы вообще не шумели! — сорвалась на крик Наталья. Голос сломался, прозвучав почти истерично. — Я целую ночь ставила капельницы старикам с температурой под сорок, еле на ногах стою, а вы… вы с вашим «как лучше»! Вы всегда так! Вы никогда не спрашиваете, что нужно нам! Вы решаете, что лучше, и всё!
Ирина Владимировна побледнела. Ее добродушная маска сползла, обнажив холодную обиду.
— Очень благодарная невестка, я смотрю. Я в шесть утра встала, чтобы к вам приехать, завтрак приготовить, квартиру прибрать, пока ты на работе. А ты вместо «спасибо» кричишь на меня, как на дворовую кошку.
— Я не кричу! Я прошу меня услышать! — Наташа схватилась за виски. — Мне не нужен был завтрак! Мне не нужна уборка! Мне нужен был сон! Почему это так сложно понять?
— Потому что, милочка, жизнь состоит не только из твоего сна, — язвительно заметила свекровь, складывая шнур от пылесоса. — Есть еще муж, дом, порядок. А то, я смотрю, ты совсем расслабилась. Пыль в углах, в холодильнике пусто. Боре некогда, он деньги зарабатывает. А ты, видимо, слишком устала, чтобы женские обязанности выполнять.
Это было последней каплей. Годами копившееся напряжение — советы, критические взгляды, «заботливое» вмешательство — прорвалось.
— Мои женские обязанности — это спасать людей! — закричала Наталья, и слезы покатились сами собой, от бессилия и бешенства. — А не вылизывать плинтуса для видимости порядка! Вы знаете, что было сегодня ночью? Девочку, ровесницу вашей внучки, с осложнением от этого гриппа еле откачали! А я должна тут перед вами отчитываться за пыль в углах? Или спать, когда вам это удобно? Выйдите за дверь! Выйдите, ради Бога!
Она замолчала, тяжело дыша. В квартире повисла тишина, густая и тягостная. Ирина Владимировна стояла, вытянувшись, с абсолютно непроницаемым лицом. Затем медленно повесила насадку пылесоса на ручку шкафа.
— Хорошо, — сказала она ледяным тоном. — Я поняла. Я мешаю в доме своего собственного сына. Я лишняя. Не беспокойся, я не буду тебя больше утомлять своим присутствием.
Она неторопливо направилась в прихожую, к своей сумке.
— Ирина Владимировна, подождите…
— Нет-нет, — свекровь даже не обернулась, надевая пальто. — Ты все доходчиво объяснила. Больше беспокоить не буду. Боре передай, что уехала. Не захотела… мешать.
Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком. Наталья осталась стоять посреди вымытого до блеска пола, в идеально чистой, гулкой и мертвой тишине, которую она так отчаянно выпрашивала. И поняла, что выиграла битву, но предчувствие грядущей, куда более страшной войны сжимало сердце ледяным комом.
А уже в следующее ночное дежурство, в больницу, где работает Наташа, привезли Ирину Владимировну, с сильным жаром и Наташа не смогла спасти ей жизнь.