Шалфеев Илья, 02.02.2026
Введение
Приход к власти тандема "Брежнев-Косыгин" удачно выпадал на приближение новой, 8-й пятилетки. Чем не удачное время для начала реформ?
В советском руководстве глобально сложилось две концепции экономического развития. Первая концепция заключалась в технической модернизации модели плановой экономики. Одна из проблем советской экономики была в том, что по мере её общего роста усложнялась и система управления, рос объем бумажной работы, росли и погрешности и ошибки в бухгалтерии.
Проект ОГАС
Виктор Михайлович Глушков не был первым в советской истории, кто занялся вопросом внедрения в систему управления электронных вычислительных машин, но именно он в 1962-м году для реализации этой идеи заручился поддержкой Косыгина. Идея казалась крайне интересной – чтобы уменьшить погрешность человеческого фактора и максимально оптимизировать управление сложной советской экономикой, по всей стране предполагалось создать компьютерную систему управления – ОГАС.
По сути, ОГАС была трехуровневой системой цифрового управления – главный компьютер должен был находиться в Москве, 200 центров распределены по всей стране и еще 20.000 терминалов для связи должны были располагаться практически повсеместно.
Настоящая мечта технократов - весь контроль над плановой экономикой через компьютеры!
Система ОГАС предполагала, что уже к началу 70-х в СССР должна была внедряться система электронных платежей. Крипторубль? "Намайним" пятилетку в четыре года?
Но 1 октября 1970-г. проект ОГАС был закрыт.
Основная причина сворачивания проекта ОГАС была не в том, что он был дорогим и сложным, как раз это советское руководство напугать не могло – в космос слетали, синхрофазотрон построили. Реальная причина противодействия была в том, что ОГАС – это абсолютно прозрачная система госконтроля и учета.
Все недоимки, просчеты, кражи, приписки были бы вскрыты, и значительная часть чиновников получила бы серьезный удар по своей репутации. Кроме того, ОГАС должна была занять не пустое место в системе контроля – тут же вставал вопрос о подрыве монополии партии на контроль за ключевыми органами государства.
И, конечно же, не менее важным был вопрос о том, куда девать тех чиновников, чьё место займут компьютеры ОГАС?
Поэтому реально внедрению ОГАС были рады люди технического склада ума и рационализаторы управления... но подобное не была готова принять многочисленная армия аппаратчиков и партноменклатуры.
Не будем забывать, что Брежневский период – это «золотая эпоха номенклатуры», на 1969 г. примерно 500.000 семей – это семьи чиновников и партийных деятелей, то есть 1 % населения.
Поэтому реформа внедрения «технократического социализма» была хороша в теории, она могла бы стать новым словом в развитии модели плановой экономики… но на практике, вот 1% населения выступил единым фронтом против подобной идеи. Тем более, что появилась достойная альтернатива.
Концепция реформ Косыгина-Либермана
Примерно тогда же, в начале 60-х гг. советский экономист Евсей Григорьевич Либерман разрабатывает концепцию дальнейшего расширения рыночных отношений в социалистической экономике. В краткой форме результаты своих исследований Либерман опубликовал в газете «Правда» 9 сентября 1962 г. под заголовком «План, прибыль, премия». Исследования Либермана и предлагаемые им преобразования также получили одобрение Косыгина, собственно, он предполагал, что сначала будут введены преобразования Либермана, затем – ОГАС. Но второе, как мы уже поняли, было отменено в дальнейшем.
В сентябре 1965 г. было издано постановление Пленума ЦК "Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства", что считается условным началом "косыгинской реформы".
Суть реформы, которая станет известна как «реформа Косыгина» или «Косыгина-Либермана» сводилась к нескольким пунктам.
- Во-первых, сокращалось количество плановых показателей, которое должно было удовлетворить предприятие – до реформы их было 30, а стало всего 9. То есть план теперь было проще выполнить.
- Во-вторых, расширялась экономическая самостоятельность предприятий – было дано много свободы в вопросах того, каким может быть денежный фонд предприятия, который может быть потрачен самостоятельно, без отчета в центр, но в рамках действующего законодательства. Предполагалось, что это даст возможность предприятиям активнее вкладывать средства в собственное развитие, самостоятельно закупать новое оборудование, жильё для работников и т.д.
- В-третьих, расширялись возможности для наращивания прибыли предприятия – если его продукция пользуется спросом и сбывается хорошо, то работники получают премии и пользуются всеми благами успешного предприятия.
- Оптимизация производства - реформа подталкивала предприятия сокращать издержки. Если можно было уволить ненужных сотрудников, сохранив все плановые показатели и объём производства - то зарплаты уволенных, по сути, можно было распределить между оставшимися. Это был наиболее спорный пункт этой реформы.
Также очень важной частью данной реформы был очередной реверанс в пользу сельского хозяйства, которое вновь получило финансовую помощь, в связи с повышением закупочных цен на сельхозпродукцию.
Реформа вводилась постепенно - сначала разрешения на подобные экономические преобразования получали предприятия-передовики, а затем уже началось более широкое внедрение.
В этой связи у реформы как бы два итога – первый, это результат работы реформы, когда, условно «лучшие» предприятия были переведены на новую систему, а остальная часть страны еще только ожидала (это годы 8-й пятилетки, т.е. с 1966 по 1970 г.); а вторая фаза – это когда «в бой» вступили все.
Щёкинский эксперимент
В августе 1967 г. начался т.н. «Щёкинский эксперимент» - на местном химическом комбинате были пущены в ход все основные положения реформы.
На предприятии началась та самая "оптимизация производства", а те средства, которые удавалось сэкономить путем сокращения штата и повышения продуктивности работы оставшихся работников, получали сами работники.
В результате такой нехитрой махинации, в течении двух лет предприятие лишилось 900 работников, а производительность труда выросла в три с половиной раза, при четырехкратном росте рентабельности производства. Казалось бы - ура-ура! На начало 70-х годов предприятие показало, что реформа эффективна, пошел процесс нового экономического развития.
Но уже тут начались "неудобные вопросы" - куда девать уволенных сотрудников? Вроде бы как СССР, государство трудящихся, было первой страной, победившей безработицу (ещё в 1930 г.) - а теперь получается, что в погоне за прибылью это же государство выкидывает на улицу работников в погоне за прибылью? Не попахивает ли это капитализмом...?
"Буксование" реформ Косыгина
Затем на реформу начали переводить все остальные предприятия... и реформа заглохла. Если в годы 8-й пятилетки показатели выросли стремительно, скажем прирост национального дохода увеличился в среднем с 37% до 45%, то уже девятая пятилетка продемонстрировала спад – рост составил 32%. Рост производительности труда до реформы был 31%, в годы 8-й пятилетки составил 39%, а в годы 9-й пятилетки – всего 25%. Что же случилось? Ведь формально реформу никто не отменял.
Частично провал реформы можно списать на бюрократическую волокиту и чиновничье сопротивление реформе. Ведь в послереформенное время уже появились новые схемы, как завысить цифры без фактического прироста на производстве... но ведь подобные факторы существовали и ранее.
Тоже самое касается и сопротивления партийных и местных начальников – далеко не все из них были заинтересованы в сопротивлении реформе, т.к. одним из ее результатов как раз стало начало производства той продукции, которая нужна была советской элите.
Проблема реформы была в том, что это были чисто административные меры, которые в дальнейшем очень слабо корректировались. Кроме того, повсеместный переход на принципы данной реформы создал неразбериху в управлении и организации хозяйства – одно дело, когда отдельные предприятия пользуются повышенной самостоятельностью, когда же подобную привилегию получают все – начинается бардак. Не забывайте, что в СССР плановая экономика, и если все начинают действовать "как по кайфу", то начинают ломаться "цепочки производства", что ударяет по всей экономике.
Другой особенностью реформы, также крайне неоднозначной, стало то, что изменялся принцип финансирования предприятий – ранее заводы получали, по сути, дотации. Говоря простым языком, они получали средства, а вместе с ними и документы о том, как и где их потратить.
В годы косыгинской реформы, по мере ее развития, принцип изменили – теперь деньги предприятие получало в качестве беспроцентного кредита. Это делалось для того, чтобы создать в некоторой степени заинтересованность производителя в рентабельности производства. Ведь теперь государство не являлось бездонной казной, из которой можно черпать средства, теперь для получения прибыли на предприятии должны были приложить собственные усилия, и сами следить за тем, чтобы не остаться без денег.
Казалось бы – хороший принцип, который должен был ликвидировать перекосы в советской экономике. Теперь предприятие не может просто заваливать государство объемами произведенной продукции, востребованность в которой снижалась – то самое бесконтрольное производство обуви, которую никто не носит, должно было уйти в прошлое. Теперь предприятие должно было подумать о том, как продать свою продукцию, куда ее сбыть с максимальной прибылью.
Проблема была в том, что экономика то по укладу оставалась социалистической – равномерной конкуренции не было, равно как и оптимального соотношения между спросом и предложением. Плановые показатели хоть и сократились, но не исчезли и продолжали оставаться во главе управления.
А теперь представьте себе, что условное предприятие "Рога и копыта" производит узкоспециализированный товар (например, гусеничные траки) для определенного производственного цикла предприятия "Копыта и рога". В рамках косыгинской реформы, предприятие "Копыта и рога" оптимизировало свой производственный процесс, и теперь ему товар предприятия "Рога и копыта" нужен в очень маленьких объемах – но предприятие "Рога и копыта" свой товар сбыть больше никуда не может, потому что в пределах 1000 км нет никакого другого предприятия, которому нужны были бы гусеничные траки. И как быть директору и работникам предприятия "Рога и копыта", которые лишились своего единственного рынка сбыта, а значит премий, прибыли и т.д.?
Таким образом, если первая проблема реформы была в том, что не учитывались особенности советской экономики, как структуры, то вторая проблема была в том, что не учитывались различные специфики самих предприятий.
Восьмая пятилетка стала «Золотой», символом успеха социализма, но затем началась стагнация.
На этом всё, спасибо за внимание!