Сегодня у нас в гостях музыкант, мультиинструменталист, композитор, аранжировщик, дирижёр, поэт, педагог, борец за права Сольфеджио — Влад Елистратов.
Влад, здравствуйте! «Борец за права Сольфеджио» — что это значит, и какие утверждения о сольфеджио кажутся вам несправедливыми или неверными?
Думаю, если у любого человека, занимавшегося музыкой, спросить, какой предмет в музыкальной сфере самый скучный, нудный, непонятный и бестолковый, то абсолютное большинство, не задумываясь, ответит — сольфеджио. Более того, так ответят и многие вообще не занимавшиеся музыкой, но наслышанные о ней от родственников, знакомых и людей в интернете. И я не голословен — я вижу это по общению с многочисленной аудиторией моего профильного блога. А ведь сольфеджио — это предмет, который очень важен для понимания музыки, для попадания в ноты, для подбора мелодии или аккордов. Не подумайте, я не обвиняю учеников в нелюбви к сольфеджио. Тут, скорее, наоборот — это проблема преподавателей, которые по разным причинам не могут или не хотят объяснить, зачем музыканту нужно сольфеджио, и увлечь этим предметом, помочь раскрыть его прелесть. И поэтому в моём статусе ВК написано, что я борец за права сольфеджио: за его право быть интересным и с удовольствием изучаемым предметом, а не скучным; быть любимым, а не ненавистным. И я очень радуюсь, когда, приходя ко мне в блог или на уроки, человек проходит через эту смену взглядов и начинает с искренней радостью развиваться в музыке.
Как вы считаете, насколько сильно убеждённость и вера педагога в потенциал ученика влияют на его музыкальное развитие и раскрытие таланта?
Давайте начнём тут с довольно важного момента — таланта. Я считаю, что роль таланта, как чего-то данного извне, сильно преувеличена. Талант — это когда человеку позволили с детства заниматься тем, что ему понравилось, и он занимался этим увлечённо и в своё удовольствие. И это позволило ему накопить неповторимый опыт. Фактически, это очень рано полученные тысячи часов опыта, которые даже в подростковом возрасте начинают сильно выделять человека среди сверстников, а в будущем, если человек не останавливается и продолжает развиваться, то счёт идёт уже не на тысячи, а на десятки тысяч часов разницы. И окружающими это уже воспринимается, как тот самый мистический талант, хотя по факту — это труд, навык, помноженный на любовь к своему делу.
Мне, например, часто говорят, что у меня талант, но мне просто позволили заниматься тем, что мне было интересно с детства. Я с 7 лет ходил в музыкальный кружок при школе, а с 10 лет — в музыкальную школу. И ходил туда не потому что родители заставляли, а потому что мне это нравилось и, как следствие, я засиживался там допоздна, ходил чаще, чем положено по расписанию. И мой педагог видел это, приветствовал это и помогал мне расти. Тут мы плавно перешли к главной части вопроса и, конечно, ответ на этот вопрос: да, если педагог поддерживает веру, показывает, как улучшить свои навыки, бережно помогает пройти сложные психологические моменты становления, то ученик растёт и раскрывается быстрее.
Существует ли предел в обучении вокалу? Действительно ли, при правильном подходе, любого человека можно научить чисто петь и воспроизводить ноты?
Я не вокальный преподаватель, потому скажу с точки зрения преподавателя сольфеджио. Сольфеджио ведь учит нас интонировать верно, слышать ноту и корректно её воспроизводить по высоте. И практикой этого навыка занимаются всю жизнь, если хотят петь точно. Впрочем, и вокалом занимаются всю жизнь, посмотрите знаменитые видео Селин Дион на эту тему, например. Вообще, у музыканта, я считаю, не может быть точки «теперь я умею всё», как только такая мысль пришла в голову, то ты начинаешь деградировать, как профессионал.
Что касается второй части вопроса, то да, базово интонировать может при правильном подходе и достаточном терпении любой человек без медицинских ограничений. А до какого уровня человек свой навык разовьёт — это уже вопрос его приоритетов.
Ваша группа «Голова Муэссы» имеет богатую историю. Насколько я знаю, был период молчания, а сейчас вы снова активно выступаете. Каково это — возвращаться на сцену после перерыва? Как публика встретила вас после перерыва? Повлиял ли перерыв на количество зрителей?
Да, был период абсолютного молчания, который продлился несколько лет, но сейчас мы и выступаем, и альбом новый записали, и он 13 февраля 2026 года появится на всех площадках. Конечно, выходить и снова петь свои песни было волнительно, это совершенно естественная, на мой взгляд, реакция. Но публика встретила нас очень хорошо, поддержала и приняла новый виток звучания группы. Сейчас это то, что можно назвать альтернативным поп-роком, то есть, это вполне современная гитарная рок-музыка с электронной составляющей и понятной и привычной широкому слушателю мелодикой.
А зрителей после паузы не стало меньше — пришли и те, кто знал меня по блогу и другим моим проектам, и те, кто следит за творчеством моих музыкантов.
Состав группы сейчас — это те же музыканты, что были раньше, или группа обновилась? Как смена состава влияет на звучание и творческий процесс?
Нет, музыканты все новые. Для меня это было важно, потому что я и сам перезагрузился за время паузы, и от группы хотел перезагрузки. Смена состава, конечно, влияет на звучание, потому что каждый музыкант привносит что-то своё в партии, даже если не меняет ни одной ноты. Ведь музыка — это, в первую очередь, про эмоции и чувства. В плане творческого процесса я довольно авторитарен — все аранжировки пишу сам и приношу своим музыкантам практически полностью готовые партии, они вносят лишь небольшие коррективы под себя. Это касается всех, кроме барабанщика — ему я приношу весьма приблизительные барабанные рисунки, и он их доводит до того, что подходит песне. Просто у нас с Владом (Давыдовым — барабанщик «Головы Муэссы») довольно сильно пересекающийся музыкальный бэкграунд, поэтому он с полуслова понимает, что я хочу от песни. Но я думаю, что постепенно мы все будем мыслить в едином ключе, потому что и сейчас и Костя (Селезнев — бас-гитарист) и Вася (Пашков — гитарист) привносят в партии какие-то интересные решения, и дальше этого может стать больше.
Чем группа планирует удивить слушателей в ближайшем будущем? Какие новые направления или эксперименты со звуком можно ожидать?
Я сейчас не очень хочу экспериментировать ради экспериментов, у меня уже был подчёркнуто экспериментный электронный альбом (Сопряжение, альбом 2021 года) и сейчас мне хочется давать людям понятную и при этом интересную музыку. Поэтому сейчас много и акустических гитарных партий в песнях, и, например, живые струнные, и труба. Я для себя сделал такой вывод: не нужно пытаться удивить, чтобы показать, сколько ты всего знаешь. Ведь всю красоту хитрой сложности поймут единицы. Мне хочется сейчас делать хорошие песни, которые будут помогать людям, поддерживать людей, давать им веру в будущее. А для этого они должны восприниматься комфортно.
На каком звучании вы сейчас больше сосредоточены — акустическом или электронном?
На всякий случай: вы же понимаете разницу между понятиями «электронный» и «электрический» в контексте музыки? Электронная — без живых инструментов, синтезированная с помощью современных технологий. Электрическая — с живым басом, гитарой или несколькими гитарами, барабанами, опционально — ещё какими-то инструментами. Так вот, от чисто электронного звучания я отошёл, мне хочется сейчас больше электричества, чтобы были красивые риффы гитарные или басовые, клавишные яркие партии, живые инструменты (трубы, скрипка, флейта, виолончель). А на творческих вечерах я играю свои песни под гитару или аккомпанирую себе на рояле, там есть место для чисто акустического звучания. Но на творческих вечерах ещё и много разговоров со зрителями и моих стихов, то есть, это абсолютно другой формат, не концертный. Кстати, творческие вечера почти всегда идут около двух с половиной часов, и эти два с половиной часа пролетают незаметно!
Вас связывает тесное сотрудничество с Глебом Самойловым. Какие совместные проекты и идеи вы сейчас разрабатываете?
Сейчас Глеб в основном работает сам, ему нравится работать с семплами и электронным звучанием. Но бывает, что я помогаю ему, в основном, когда возникают какие-то технические проблемы с синхронизацией его iPad’в, макбука, midi-клавиатур и dj-контроллеров. Он всегда ставит такие интересные технические задачи, что для их решения нужно хорошо так погрузиться в англоязычные форумы, и я охотно это делаю.
Вы участвовали в масштабном проекте Игоря Матвиенко — этно-опере «Князь Владимир». Каков был опыт работы в таком большом коллективе с известными артистами? С какими трудностями или, наоборот, приятными моментами столкнулись?
О, «Князь Владимир» — очень большой и интересный проект, и я очень рад, что мне доверили работу в нём! С известными артистами работать мне, всё-таки, не привыкать — я же работал не только с Глебом, но и с Пикником, Смысловыми Галлюцинациями, сейчас вот активно играем концерты с Сашей Устюговым. Поэтому ощущения «о, известные артисты!» у меня не было. Просто с Игорем Игоревичем очень интересно работать, он точно знает, чего хочет и как это должно выглядеть. И при этом он с готовностью рассматривает предложенные варианты. А это очень важно! Ведь, приглашая в свою команду профессионала, ты берёшь его именно за навыки, и важно, как минимум, выслушать предложения, а часто и прислушаться к ним. И вот у Игоря Игоревича с этим проблем нет — он и сам задаёт вопросы, и всегда готов выслушать предложение.
Я подключился к этно-опере уже на последнем этапе, но трудности всё равно были, ведь засинхронить оркестр и артистов — это непростая задача, а опера идёт больше двух часов и держит тебя постоянно в собранном рабочем состоянии. Это был мой первый опыт дирижирования оперы: до этого я дирижировал только концерты, а там, всё-таки, и между песнями есть паузы, и сами песни не настолько длинные, как номера в опере. Но это очень интересный проект! Я в него сразу начал погружаться — много сидел с партитурой и работал с демо записями, потом на прогонах смотрел, как работают артисты, чтобы и им помогать ориентироваться — для многих работа с дирижёром тоже не самый прокачанный скилл. Но мы справились, и это было очень круто! Очень ждём новых дат и показов оперы, потому что это очень красивое и по визуалу, и по музыке произведение!
Помимо музыки, у вас есть другие увлечения?
Я часто сталкиваюсь с этим вопросом именно в такой формулировке и не очень её люблю. Музыка, всё же, не увлечение для меня — это моя работа. Любимая, мною выбранная, но работа. Я профессионал и именно музыкой зарабатываю свой хлеб. И это важно, потому что сильно влияет на отношение к делу.
А увлечения у меня, конечно, есть — я люблю компьютерные игры, сюжетные, чтобы погрузиться в какую-то историю. Последние пару лет я играю не на ПК, а на PlayStation 5, и это, конечно, очень круто, потому что ты не думаешь «а вдруг новая игра будет тормозить или вообще не запустится». Ещё мы с Дарь любим ходить в театр и на квесты. И музыку я люблю слушать для удовольствия, а не только по работе, причём как на стримингах, так и на проигрывателе винила — у меня есть небольшая коллекция пластинок, в которой сейчас не всё, что хотелось, но точно всё самое любимое! А почему я тогда начал с того, что музыка — это не увлечение, если сам её сейчас среди увлечений перечислил? Да потому что, задавая такой вопрос, люди обычно подразумевают, что вообще вся музыка для меня увлечение, а это не так. Так что профессия — отдельно!
Влад, спасибо большое за увлекательное интервью! Я думаю, что теперь любовью к сольфеджио прониклись не только ваши ученики, но и наши читатели. Мы желаем вам новых свершений и неиссякаемого энтузиазма.
Марианна Ковальских
Фото: из личного архива Владимира Елистратова