Её судьба стала символом трагического контраста между славой и забвением. Взлетев на вершину успеха после триумфа фильма «Сорок первый» в Каннах, она со временем оказалась в глубокой изоляции, став жертвой алкогольной зависимости и жестокого обращения со стороны мужа, актёра Эдуарда Бредуна.
К началу 1970-х годов её жизнь превратилась в череду одиночества и лишений. 3 марта 1971 года Тело Извицкой было найдено лишь спустя несколько дней. В жилище не оказалось пищи кроме черствого сухаря. Её смерть наступила значительно раньше — по некоторым данным, она пролежала без помощи около недели.
Ранние годы
Изольда Извицкая родилась 21 июня 1932 года в городе Дзержинске. По воспоминаниям, новорождённая отличалась почти прозрачной кожей. Кто-то из присутствующих заметил, что ребёнок «словно изо льда». Это впечатление и легло в основу имени Изольда, а не связь со средневековыми легендами.
Всё изменилось, когда она записалась в школьный драмкружок. Там её заметил главный режиссёр Дзержинского драматического театра Борис Райский.
Райский открыл ей основы актёрского мастерства, учил не «играть», а проживать роль.
Под влиянием своего учителя, режиссёра Бориса Райского, она решилась на серьёзный шаг. Она тайно уехала из дома в Москву, чтобы поступить во ВГИК.
Педагоги Ольга Пыжова и Борис Бибиков приняли её без долгих раздумий, разглядев в ней талант. Она попала на легендарный курс 1950 года, где учились будущие звёзды советского кино: Надежда Румянцева, Майя Булгакова, Татьяна Конюхова и другие.
Переломным стал 1955 год, когда на съёмках картины «Первый эшелон» она познакомилась с актёром Эдуардом Бредуном, своим однокурсником. Между ними возникли отношения, которые быстро привели к браку. Этот союз многие, включая её педагога Бориса Бибикова, восприняли с тревогой и непониманием, предчувствуя возможные сложности.
Прорывная роль в «Сорок первом»
В том же 1955 году режиссёр Григорий Чухрай начал работу над экранизацией повести «Сорок первый». Он видел главную героиню, в хрупкой и женственной Извицкой, а не в типаже, предложенным в первоисточнике...
Съёмки проходили в тяжёлых условиях пустыни Каракумы. Извицкая, работала самоотверженно, выполняя все сложные сцены. Её работа принесла успех: фильм вышел в 1956 году и стал лидером проката, собрав 25 миллионов зрителей. В 1957 году картина была отправлена на Каннский кинофестиваль.
Фильм «Сорок первый», поразил европейскую публику и критиков глубокой человеческой драмой. Лента получила специальный приз жюри, а сама Извицкая была провозглашена «русской Мэрилин Монро». Её лицо украсило обложки ведущих журналов, а в Париже даже открылось кафе её имени.
Семейная драма и алкогольная зависимость
Однако, вернувшись в Москву, Извицкая столкнулась с суровой реальностью. Её муж, Эдуард Бредун, актёр со скромными успехами, тяжело переживал её славу. Чувствуя себя «тенью» знаменитой жены, он начал компенсировать свою уязвимость, превращая их дом в место постоянных шумных застолий и посиделок. Под предлогом «гостеприимного хозяина» Бредун вовлекал Изольду в бесконечные возлияния.
Ситуацию усугубляла её официальная роль «лица советского кино» за рубежом. Она была обязана присутствовать на многочисленных дипломатических приёмах, где отказ от алкоголя мог быть воспринят как неуважение. Постепенно развивалась зависимость.
Григорий Чухрай отмечал что, проблема Извицкой была не в распущенности, а в жертвенности. Она начала пить, чтобы «спасти» мужа, который сам страдал от алкоголизма. Но её хрупкое здоровье и природная чувствительность быстро сделали эту привычку разрушительной. Так всемирное признание стало не счастливым финалом, а началом пути к одиночеству и трагедии.
Для хрупкой Изольды это стало первой ступенькой к пропасти. Тогда говорили прямо: "баба спивается." А Бредун, наблюдая, как супруга теряет былой лоск, испытывал странное и извращённое удовольствие.
Казалось бы, после оглушительного триумфа режиссёры должны были осаждать её предложениями. Но советский кинематограф жил по своим законам. Многие режиссёры не желали работать со звёздами, уже кем-то раскрытыми.
Режиссёрский эгоизм ломал судьбы десяткам талантливых актрис, и Изольда Извицкая не стала исключением. В пятьдесят седьмом она снялась в трёх лентах: «К Чёрному морю», «Неповторимая весна» и «Поэт». Роли главные, но все они были однотипными, плоскими и безжизненными. В этих образах не было того нерва, той трагедии, которую она так блестяще показала в сорок первом. Её талант спрятали в клетку советского штампа.
Она хотела играть Анну Каренину, а ей предлагали изображать девушку с веслом. Изольда страдала. Она была умной женщиной и всё осознавала. Она верила, что стоит появиться настоящей, большой роли — и всё переменится. Из дома уйдут пьяные компании, вернётся смысл, растает тоска.
Ей нужны были поддержка, утешение. А дома что? Дома — очередное застолье, снова Бредун с приятелями. «-Ну что, не взяли?» «-Да ладно, садись с нами, выпей, забудь».
Интересно, что при полном отсутствии серьёзных ролей она оставалась официальным лицом советского кинематографа. Её возили по миру как прекрасную куклу: сегодня — приём в посольстве в Варшаве, завтра — коктейль в Брюсселе. Она должна была улыбаться, произносить правильные речи о мире во всём мире и пить.
Отказ от алкоголя воспринимался как оскорбление. Эти поездки превращались для неё в настоящую пытку. Иногда её приходилось буквально приводить в чувство перед выходом к публике — и её уводили через чёрный ход, пока гости не успели заметить, что советская звезда едва держится на ногах, а муж ждал дома, злой и ревнивый, чтобы закатить очередной скандал.
Последняя роль
В 1963 году в жизни Изольды Извицкой наступил момент, который мог стать поворотным. Режиссёр Сергей Колосов, человек принципиальный и дальновидный, начал съёмки одного из первых советских телесериалов — четырёх серийной военной драмы «Вызываем огонь на себя».
Режиссёр верил, что мастерство не пропьёшь, если дать артисту достойную задачу. Правда, выдвинул жёсткое условие: на время съёмок — сухой закон. Ни капли. И произошло чудо. Изольда словно очнулась от долгого, липкого кошмара.
Она вцепилась в эту роль, как утопающий в соломинку. «Порой она выглядела измотанной, — вспоминал позже Сергей Николаевич, — но стоило включить камеру, как она преображалась. здесь, на площадке, она была собранным профессионалом».
Съёмки шли полтора года. Полтора года Изольда держала себя в ежовых рукавицах. Не прикасалась к спиртному и похудела. Коллеги шептались: «Смотрите-ка, Извицкая вернулась. Может, выкарабкается?»
Успех фильма был ошеломляющим.
Но после премьеры телефон в квартире Извицкой молчал. Она ждала предложений, новых сценариев, но дни шли за днями, недели за неделями, а звонков не было. Почему — сказать сложно. Возможно, за ней уже намертво закрепилась репутация проблемной актрисы, и режиссёры боялись связываться. Эта тишина стала для неё страшнее, чем крик Пырьева. Тишина душила последнюю надежду.
И она сломалась. Рецидив был ужасающим. Она вернулась к «зелёному змию» с удвоенной силой, пытаясь заглушить невыносимую боль от ощущения собственной ненужности. Самое страшное, что многие коллеги и даже друзья встретили её падение не с сочувствием, а со злорадством.
А дома разворачивалась настоящая драма. Если раньше Бредун был просто собутыльником, то теперь, видя, как жена слабеет, он превратился в домашнего тирана. Он чувствовал свою безнаказанность. Скандалы с криками и битьём посуды стали для соседей привычным фоном. Но то, что творилось за закрытой дверью, было куда страшнее простого шума.
Марченко вспоминала. —" На руках ссадины, под глазами тёмные, налитые кровью подтёки. Видно было, что её били, били жестоко, не жалея».
Почему она терпела? Это сложный психологический вопрос.
- Во-первых, страх одиночества. Бредун, какой бы он ни был, оставался единственным близким человеком рядом. Без него она боялась остаться в полной пустоте.
- Во-вторых, стыд. Советская женщина, да ещё и известная актриса, не могла выносить сор из избы. «Бьёт — значит, любит» — эта дикая поговорка сидела в подкорке у многих.
- Она принимала эти побои как должное, как наказание за свою неудавшуюся жизнь.
- Она уже поставила на себе крест. Спасти её было некому. А с ней поступили так же, как со многими: зависть, равнодушие, “запрещали, не пущали”, а потом удивлялись, почему артист спился».
Развязка наступила в январе 1971 года. Эдуард Бредун принял решение. Он устал. Устал возиться с больной женой, устал от её депрессий, от этого запаха беды в квартире. Ему захотелось простой, сытой, спокойной жизни. Он собрал свои чемоданы —он уходил к подруге жены — то ли буфетчице, то ли продавщице ковров. Это было двойное предательство — удар в спину от двух самых близких людей: мужа и подруги.
Он прекрасно понимал, в каком состоянии её оставляет. Он знал, что она не справится одна, но ему было всё равно. Он выбрал комфорт. Щелчок замка за его спиной прозвучал как выстрел. Изольда встала и закрыла дверь на засов. Больше она её никому не открывала.
Экспертиза показала, что её не стало гораздо раньше. Ей было всего 38 лет.
Эдуард Бредун пережил жену на 13 лет. Фильм «Сорок первый» до сих пор входит в золотой фонд мирового кино. Его изучают во ВГИКе, его смотрят новые поколения. В этой роли она вечна.
Могли ли её спасти? Конечно. Ей нужно было совсем немного: не цветы, не овации. Ей нужна была работа, человеческое участие. Нужно было, чтобы кто-то просто взял её за руку, отобрал стакан и сказал: «Ты нужна. Ты талантлива. Всё будет хорошо».
Но такого человека рядом не оказалось. Рядом были только завистники, равнодушные чиновники и слабый муж.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить интересные публикации.