ема сегодняшнего текста вдохновлена обзором на фильм Оппенгеймер, а именно частью обзора, посвященной прагматичному капиталистическому-бизнесовому подходу США к науке, который обсуждается в конце видеоролика.
Давая комментарии к такой фундаментальной вещи как наука, невозможно уместить исчерпывающий ответ даже в один книжный том. Но я попытаюсь сделать это в рамках короткого обзора. Порассуждаю о том, как я вижу проблему бюджетной науки (да и не только автор видит, но и его друзья осведомлены), а также робко предложу свои способы начать ее менять, хотя прекрасно осознаю, что мое мнение супермаргинальное и с вероятностью 0.9999 оно учтено не будет.
Давайте еще раз. В моих размышлениях вылезет множество допущений, прошу вас понять меня, я не знаю как правильно надо, да никто на самом деле точно не знает.
Чтобы читателю была ясна суть той непробиваемой проблемы, с которой сталкивается человечество, я бы позволил себе начать со слов (в произвольной форме) моего друга:
«Сегодня мы активно продвигаемся по части развития новых материалов и технологий. Человечество еще имеет запас, куда можно расти. Эпоха новейших материалов диктует свои правила. Продвинутая material science идет тяжелой поступью, высасывая умы. Крупнейшие компании привлекают лучших из лучших, чтобы делать все более сложные чипы и комплектующие, тех процесс там ушел вперед на десятки лет. Мы безнадежно отстаем, это просто надо признать»
{Прим. Мы только обсудили частный случай с огромными компаниями, клепающие всякое мудреное оборудование. А есть еще другие индустрии: ММ, алгофонды и прочие профессионалы финансовых рынков, тянущие топовые мозги с высокой интенсивностью.}
Не так важно в какой стране мы рассматриваем глубинные проблемы науки, везде мы повстречаем схожий положняк. Если взять для сравнения ресерчера-практика из крупного RND сектора, какой ни будь технологической компании и ученого, работающего в произвольной бюджетной организации, разница у них будет, как у Автоваза и Ламборгини. Прошу прощение за такое вольное сравнение. Дело не в том, что кто-то из них умнее, квалифицированнее или достойнее (хотя часто так получается). Ярлыки не стоит вешать. Но доступ к оборудованию и его качество у этих ребят будет разным. Мотивация также сильно разнится. Одно дело — отчитаться по проекту, другое — сделать работающий девайс, который купят.
Поэтому сегодня, как мне видится, наука, интегрированная в бизнес, чувствует себя хорошо. В общем и целом, логично, так и должно быть.
Вопрос, как же так произошло? Не имеет одного детерминированного ответа. Факторов много. Но один из них, про который пойдет речь, нельзя отрицать.
Возникновение проектной науки.
Существует мнение, что во времена появления мега-проектов, таких как разработка атомной бомбы, произошла серьезная трансформация научной системы. Заточенный на результат и ROI — крайне эффективный и бизнесовый подход США, показал, как надо делать большие прорывы. За ним, конечно, подтянулся СССР, в котором хоть и не бизнес рулил (мягко говоря), но принципиальная цель — выдать осязаемое, торчала очень ярко. Экзистенциальной задачей было сделать научный прорыв в кротчайшие сроки, и пофиг на цену.
Для воплощения амбициозных проектов, строились города, в них селили самых топовых ученых того времени. Менеджмент, армия и академия слились воедино в формирование доселе невиданное. Что из этого вышло, мы с коллегами прекрасно знаем.
Условно, до возникновения таких мегачадпроджектов, наука считалась делом немногих, трудом избранных. Порог входа в нее был исключительно велик. Ей могли себе позволить заниматься люди, имевшие солидный запас времени и не менее увесистый багаж знаний. Зачастую ученые совмещали несколько дел и являлись мыслителями-философами, а не лабораторными гремлинами. Автор с его скромными знаниями, тогда бы всерьез не рассматривался как претендент на допуск к телу науки. А теперь выпускников с вышкой стало крайне много, аспирантов тоже дофига, гребут всех.
Плечи гигантов и ядерка.
Атомные бомбы пошли продолжением достижений мыслительного процесса, начатого в Европе (разными интересными персонами).
После окончания второй мировой войны США качественно абсорбировали «нужных парней», впоследствии грамотно используя их идеи. Америка создала проектную науку, с ее современными отличительными особенностями. Можно долго спорить по этому поводу (кто там чемпион и чьи яйца увесистей), но они были одними из первых, кто начал клепать именно гигантские проекты с привлечением монструозного числа людей. Теперь уже ученый становился доподлинным профессионалом, который работал в рамках сурового менеджмента, из мыслителя превращаясь в дорогой винтик системы, дающей продукт.
Как обычно бывает, получившееся всех приятно удивило, и кто бы мог подумать? Большинство крупных и ресурсных стран решило продолжить с большим энтузиазмом. Развилась система фондирования, бюджетирования и вся прочая бюрократия с бесконечными и присущими ей формальностью, отчетностью и стандартами.
И вот мы здесь. Сидим и не понимаем, что нам с этим всем богатством делать. Ученых много, «наука очень нужна», как нам говорят, но бюджета на всех не хватает, а проекты делаются таким образом, чтобы по любому дать конкретный результат, соответствующий поставленным заранее целям, определенным на 3 года вперед (для примера, может и 1 год или еще какой-то срок).
Последовательность действий, предпринимаемых научной группой следующая:
1) Подается проект на конкурс, не содержащий прорывной задачи, а имеющий хайповую (мимикрирующую под очень важную) цель. Это надо, чтобы выполнить условия, легко написать нужное количество статей и предоставить отчет по форме, конечно же, предварительно выиграв конкурс.
2) Проджект выполняется, статьи и патенты мутятся.
3) Отчет написали, сдали. Все запятые в норме, нормоконтроль в экстазе.
3) Цикл повторить до бесконечности.
Оценка рисков для научного коллектива — первоочередная задача.
Дерзкая цель без задела для группы ресерчеров — гарантированный и недопустимый риск об*******я (извинити) на этапе сдачи проекта, который нет смысла на себя брать, так как если отчета не будет, значит деньги потрачены зря, а это в свою очередь ведет к тому, что больше их никто не даст. А получат те, кто покажет необходимый результат. Понимаете, всю шутку? В рамках таких правил научные сотрудники вынуждены действовать осмотрительно, взвешивая все риски. Можно обвинить ученых в малодушии, дак вперед, предлагаю обвинителям пройти весь цикл от подачи заявки до отчета, описанный выше, а потом узнаю, как все прошло. Обещаю вам трудности в таком нелегком деле.
{Прим. У крупных компаний, привлекающих деньги государства на свои проекты, есть специально сформированные отделы, занимающиеся исключительно написанием отчетов и всей сопроводительной документацией. Если у вас нет денег и возможностей организовать себе квалифицированный отдел, вточенный на доки, то лучше в большие и сложные проекты не лезть, так как вероятность там о*******я очень велика. Ведь на написание талмудов у вас уйдет значительное количество времени, которое в достаточной степени заместит вам вашу непосредственную научную работу. Поехали далее.}
Как я уже отметил, то, что мы имеем сегодня — это отголоски великих и судьбоносных решений, принятых ранее.
Большие авантюры, вписанные в историю человечества, всегда (абсолютно уверен) несут за собой целый веер непредсказуемых сайд эффектов, которые практически невозможно смоделировать или с точностью прогнозировать. Прогнозы всегда в чем-то ошибаются, иногда во всем. Затрагивая такие волнующие темы как реформирование чего-то комплексного и запутанного, типо современной научной системы, невозможно дать точный план действий. Также видится сложным избежать негативных последствий, возникающих в процессе и еще долгое время после.
Одному дураку ясно-понятно и точно известно, что надо сделать, для всеобщего удовлетворения. У него вокруг все идиоты, а он железно уверен в своей правоте. Редко у принимающих решения есть не то чтобы желание, даже возможность все просчитать наперед. Еще раз, с дивана видно, как надо делать (хорошо делай и все), а когда сам за рулем, то непонятно, какие действия совершать (скорость и маневры напрягают). Иногда даже сама проблема всерьез не рассматривается, ее избегают и не видят в силу огромного числа причин, которые здесь я не умещу.
Допинг и его последствия.
Эффект от введения мега-проектов в науку сопоставим с известным пролонгированным действием инъекций анаболических стероидов на масляной основе в тело человека. Препараты долгое время обнаруживаются в разных, выделяемых человеком, жидкостях. Так и в случае с грузной и неповоротливой научной системой мы будем свидетелями многочисленных реперкуссий, вызванных когда-то давно, ее созданием.
Желаемые результаты приходят быстрее и в гораздо бОльших объемах, если мы используем допинг. Также в случае с большой наукой, было получено монструозное количество прорывов. Но достоверно известен тот факт, что после отмены джуса, наступает время платить, приходит момент ПКТ. Науку серьезно подкачали, она стала пухлой и раздутой, и соответственно, потребовала больше калорий, для поддержания собственной жизнедеятельности.
Таковы правила игры и законы природы. Супрафизиологические показатели андрогенов, поддерживаемые систематически на продолжительных временных отрезках, способны иногда, кроме самого целевого эффекта вызывать обширное акне-вульгарное и другие неприятные побочки. Опрометчиво было ожидать, что на теле науки не нарастут всевозможные гнойники и она вдруг станет тяжело дышать после внедрения в нее огромных питательных бюджетов.
Как я уже многократно говорил, разумность и умеренность — редкие признаки, почти не встречающиеся в реальности. Учитывая временной контекст и вызовы, стоявшие перед человечеством, нельзя было действовать по-другому. Так что все, что было предпринято условно в середине 20-го века — закономерно вписывается в стройную картину мира.
Если ты не используешь стимулы, то конкуренты тебя сожрут, ведь они-то вовсю накачиваются, такая вот теория игр. Невозможно сохранить статус кво, без движения и борьбы, остается только рывок вперед без оглядки на непредвидимые последствия.
Логично возникает вопрос, как сложившуюся ситуацию можно изменить?
Ответ:
«Все сложно»
Люди найдут способы взломать любые правила. Любые! Всегда! Только дайте им время. Для того, чтобы хоть что-то работало надо совершить великие управленческие качества: терпение, волю и разум, а также противостояние искушению сделать что-либо понятное и простое.
Научная система обросла такой коркой, сформированной изо всяких обитателей дна морского, вы устанете соскребать.
Все ли будут рады поменять правила?
Итак, надо понять с чем мы имеем дело. Нам необходимо реформировать систему, которая будет очевидным образом сопротивляться, ведь кто-то потеряет бюджеты и поверьте, им это сильно не понравится. Вы бы стали сидеть и спокойно смотреть, как у вас из кармана забирают бабло? Скорее всего нет. Вот и здесь, вы ток попытайтесь залезть уважаемым людям в их кошель, узнаете много нового.
Скорее всего, быстро провернуть качественные изменения не выйдет. Придется делать все постепенно.
Протокол будет примерно следующий. Сначала мы предпринимаем действие, потом смотрим на результат, и уже затем подстраиваемся, меняя что-то обратно или продолжая действовать в заданном направлении, учитывая данные, поступающие нам в ответ. И так итерация за итерацией, адаптивно и вдумчиво осуществляются перемены (перемены здорового человека). Если мы, конечно, не хотим, чтобы все резко каким-то абсолютно немыслимым образом развалилось с открытым финалом и щепками вокруг (обычно оно так и происходит, к сожалению).
Что можно сделать сегодня?
По моему скромному мнению, необходимо снизить накал формальности (хотя бы немного), дав возможность людям выполнять проекты без требования стопроцентного соответствия поставленным целям.
В чем тут дело, если мы исследуем проблему, в которой мы скованы рамками нашей задачи, то все эффекты, идущие в разрез с планируемыми результатами, возникающие в процессе нашей работы (а они вылезают часто) мы не рассматриваем, а выкидываем, как нежелательное. А иногда в искажениях заключается новое и неизведанное.
В текущих обстоятельствах у «научных сотрудников» (под этим термином я понимаю всех, кто задействован в научных проектах) нет права ошибиться, и тем более нет времени ресерчить, произвольное и непонятное, вылезшее и мешающее исследовать в запланированном направлении.
Куча всего самого разного было найдено случайно. Условно, изучали что-то одно, а нашли другое.
А формальная система сильно препятствует свободному блужданию научного разума. Она калечит творчество. Делая процесс исследования алгоритмическим. Что можно получить в результате таких исследований? Кучу 500 страничных отчетов, которые никто не прочитает.
Я понимаю, будут последствия таких нововведений и найдутся хитрые научные группы с отличной экспертизой по части эксплойта таких брешей. И будут те, кто начнет иметь деньги, ничего не делая.
Но дак и сейчас такие есть, справляются отлично. Невозможно сделать так, чтобы вышло идеально, всегда будут какие-то неприятности.
Но повторюсь, если есть потребность в фундаментальной науке, то без сжигания денег просто не обойтись. Я имею в виду безрезультатное сжигание. Кстати, неплохо будет решить и честно признать, надо ли вообще ей заниматься? Это, пожалуй, самый главный вопрос.
Сейчас вот на бумаге результаты есть, напечатали букв солидно. А на самом деле… ну, я, пожалуй, промолчу.
Скажем, что результаты есть.
Возможно, (нет гарантии) отёчность и удавку надо немного ослабить и посмотреть, как решение отразится на отрасли. Также стоило бы разобрать вопрос финансирования. Денег всегда нет и не будет хватать на все. Это одно из самых главных ограничений, после квалифицированных людей, конечно. Нужны приоритетные направления, те, где мы можем конкурировать. Их — направлений — не так много. Но, повторюсь, попробуйте-ка лишите гос. бабла тех, кто привык делать «национальную гордость», даже если вы такой классный и умный, я вам желаю удачи с ними побороться.
Еще раз, я не говорю, что все вокруг сволочи, я констатирую факт, что люди — это люди и они просто так вам ничего не отдадут, потому что вы «знаете как надо лучше, а они дурачки не знают». Мир устроен и работает по-другому.
Conclusion.
Наверное, надо завершать текст, я постарался обрисовать в общих чертах, что происходит в современном исследовательском реалме. Вопреки всему, я уверен, что у науки светлое будущее, просто к нему надо будет довольно долго идти и по пути будет много раз больно. Те стимулы, с которыми наука столкнулась в середине 20-го века, теперь эхом звучат в нашем 2026 году. Эти поздние отражения-реверберации нельзя было точно предсказать, да и если бы нашлись люди, предупреждавшие об этом, ничего бы не изменилось. На кону было первенство, на кону и сейчас стоит многое. Чемпионство будут выгрызать.
А брюзжать и ныть всегда просто, делать дела — сложно. Поэтому желаю вам заниматься любимым делом и получать удовольствие.
С уважением,
