В 1944 году ленинградцы стали возвращаться из эвакуации в родной город. в свои квартиры и многие столкнулись с неожиданной проблемой.
Блокадница Людмила Кучинская пишет в своих воспоминаниях «Как мы жили, как выживали» пишет, что по возвращении из эвакуации с мамой и братом обнаружили, что их комнаты заняты. Одну комнату заняла их родственница, а в другой поселился милиционер. Причем новые жильцы не пускали их даже на кухню и выставляли их вещи за дверь.
« Районный суд состоялся очень быстро. заявление подали на незаконное заселение жилплощади погибшего военнослужащего, нашего отца. Все прошло быстро, выдали нам решение о предоставлении равноценной площади».
Далее автор пишет, что поскольку дом милиционера был разрушен. выселять его было некуда, семье Кучинских дали несколько смотровых. Однако везде или уже жили, или жилье было полностью разрушено. В итоге семья нашла 11-метровую комнату, где недавно померла старушка. с целыми окнами, печкои и небольшой вязанкой дров. Имея на руках решение суда, мать оформила эту комнату.
А вот еще подобные семейные истории, рассказанные петербуржцами:
«Возвращаться было некуда. Комнату на улице Жуковского отдали другим людям. Бабушка с тремя детьми вынуждена была уехать жить к сестрам после возвращения из эвакуации».
«Бабушка и дедушка моего мужа были эвакуированы с заводом, КБ. Инженеры проектировали подводные лодки. И очень были нужны. Вернулись обратно в Ленинград. Квартира на Достоевского 25 была занята. Поселили в подвале в Кузнечном пер. И только в 67 году люди смогли купить кооперативную квартиру».
«По папиной линии потеряли комнату. По маминой - всю блокаду в городе. У родственников мужа потеряли трехкомнатную квартиру. Но прабабушка так это не оставила. Жаловалась везде, где можно и ей выделили в этой квартире комнату. Это ужасно, конечно. Жить в своей квартире и видеть, как чужие люди пользуются твоими вещами».
«Семья свекрови тоже была в Омске, причем сначала уехал еще в августе 41, отец с оборудованием, а жена с детьми не успела, случайно повезло в декабре 41 улететь. Возвращались с огромным трудом в 45г/квартиру их заняли/ и до 60-х жили в полуподвальной комнатенке/10м/ на Б. Пушкарской. Свекровь в Омске уже работала/ей 17лет было в 45-м/ и ее не отпустили начальство с семьей. В ее трудовой книжке уже за 46г есть запись, что уволили ее только по РЕШЕНИЮ СУДА, в связи с запросом от родителей из Ленинграда. Вот так ленинградцы возвращались, а многим и не удалось.- Возвращаться часто было просто некуда. По разным причинам, у кого дом разрушен, у кого в их квартире уже живут другие люди. В моей семье все старшие блокадники. По отцу, когда вернулись квартира в центре была занята, пришлось жить у родственников. По поводу возврата своего жилья долго судились, но без результата. По матери, заняли чужую, пустующую квартиру и прожили в ней больше 30 лет. Хозяева позже вернулись, но тоже ничего не добились».
Хотя, если судить по этому документу, подселенцы проживали все-таки по временному ордеру:
В комментариях народ удивлялся, если домовые книги не были утеряны то всех проживающих установить было легко, а тех ,кто приехали и заняли квартиру-комнату. Можно ведь было выселить в какое-нибудь обшежитие, что было бы справедливо. Другой вопрос, а были эти общежития и в каком они были состоянии.
Однако я нашел документ, свидетельствующий, что в отдельных случаях пустующие квартиры не заселялись другими людьми и даже осуществлялась проверка опечатанного жилья.