Я стала женой своего лучшего друга. Когда-то это звучало как шутливый пароль между нами: «Это мой лучший друг, мой Лёша». Семь лет мы жили легко и уверенно, рядом, как одно целое: общий дом, двое детей, привычное счастье. А потом — будто кто-то резко выдернул свет из комнаты. Рак молочных желёз.
Без медицинских деталей скажу только одно: всё оказалось тяжело и страшно. От моей прежней красивой «тройки» остался только шрам. Я не могла к нему привыкнуть, не могла на себя смотреть — и тем более не хотела, чтобы на это смотрел он. Мне казалось, что если Лёша увидит меня такой, что-то в нём надломится. Я боялась не боли, не процедур, не диагноза — я боялась потерять его.
Поэтому в больнице я пыталась отгородиться. Уговаривала врачей, просила близких, придумывала причины, лишь бы его не пускали. Мне хотелось пережить это в одиночку, где никто не увидит моего бессилия. Я уверяла себя, что так будет лучше. Я думала, что защищаю нас обоих.
Но Лёша не из тех, кто оставляет своих за дверью. В какой-то момент он едва ли не силой прорвался в палату и, не выбирая выражений от волнения, выдохнул прямо с порога:
— Ты что, совсем с ума сошла?! Друзей на сиськи не меняют!
Грубовато. По-лёшиному. И до дрожи точно. Дурак, конечно… Но именно за это я его и люблю. Потому что он пришёл не смотреть на шрам. Он пришёл быть рядом. И в начале, и в середине, и в конце — рядом со мной.