ПОРТРЕТЫ ЗАГОВОРИЛИ
ОПТИКА
(из цикла «Узелки на память»)
Лет двадцать тому назад Сергей Коротков (известный в Обнинске и Калужской области журналист, эстет и рафинированный красавец) сказал Прокошину, что тот чисто внешне совершенно не похож на поэта. Потом мне это передал Валера – не то, чтобы с досадой, больше, пожалуй, с размышлением.
- Странно, на Пастернака лицом похож, а на поэта нет, - недоумевал он.
- А Серёга признал твоё сходство с Борисом Леонидовичем?!
- Не-а, тоже не признал, - рассмеялся Валера. – Сказал, что образ работяги – это точно моё, а поэта из обозримого окружения – скорее у Игоря Кулебякина. И даже ещё раз подчеркнул, что, да, именно Игорь похож на поэта. Представляешь?! А я – нет…
- Вообще-то с позиции психоанализа человек никогда не совпадает сам с собой, взять хотя бы наши сны, - вставила я. – А Николай Рубцов, по его мнению, похож на поэта?
- Вряд ли, - решил Валера. – Но я спрошу как-нибудь. У него же в голове имеется какая-то определённая картинка, с которой он сличает, романтический образ, декаданс…
Пятнадцать лет, как нет Валеры, и пять лет – его ровесника, Сергея Короткова. А Игорь Кулебякин за последний взрослый отрезок так радикально изменился внешне, что на прежнего, себя, вообще не похож. Вот и прикидывай с этим образом поэта.
Сие высокое звание продолжают отстаивать стихи, написанные как Валерой, так и Игорем, всматриваясь с мистическим ужасом, как в самих себя, так и в их авторов. В таком взгляде вовнутрь – единственно правильная оптика, определяющая глубины оригинала и уводящая от повседневности в необозримое литературное пространство.
Эльвира ЧАСТИКОВА
ДВА ПОЭТА О ЛЮБВИ: ПЕРЕКЛИЧКА В ВЕЧНОСТИ
Валерий ПРОКОШИН
***
Мой голос, ещё не успевший растаять
В холодном пространстве, - обжёг твою память.
Ты бродишь наощупь в немыслимой мгле,
Испуганно строчки мои повторяешь.
Не бойся, меня уже нет на земле –
И ты никогда меня не повстречаешь.
Лишь имя моё, с губ слетевшее вдруг
На две половинки разломит твой слух.
И ты поскользнёшься и рухнешь на снег,
Паденьем разрушив мой сказочный имидж.
Не бойся, я канул давно и навек –
И ты никогда меня здесь не обнимешь.
Я даже любовью сюда не вернусь,
Чтоб расколдовать твою страшную грусть.
Остатки тепла разгребая в золе,
Прикрывшись кусками от тысячи рубищ,
Не бойся, меня уже нет на земле –
И ты никогда меня здесь не разлюбишь.
Игорь КУЛЕБЯКИН
Коснусь бедра жены, и воспарю
Почти что до небес, но ближе к тверди.
На ушко тихо ей проговорю,
Что в мире есть любовь и нету смерти.
Любовь земная вкупе с неземной –
Цветущий рай, глоток небесной воли.
Моя жена, мой приз, всегда со мной:
Мой остров счастья в сумрачной юдоли...
Коснусь бедра жены, потом опять…
Почувствую я что-то твёрже стали,
Хочу жену я нежно приласкать
И на руках возвышенно поднять…
Но мысли не возвышенными стали.
Любовь небесная и грубый зверь
Живут во мне, ничуть не конфликтуя.
Высокий мир захлопнул громко дверь,
А низший сам идёт ко мне, флиртуя.
Такая вот, однако, се ля ви,
Сгорает страсть и остаётся пепел…
Но есть во мне огонь большой любви,
И мир поэтому, как, прежде, светел.
Любовь земную растворяет нежность,
Которая растёт, стремясь в безбрежность.
________________________________________________________________________________
Газета "Московские ворота - Второе дыхание"