— Вы явно стремитесь к высоким идеалам, — басовито прогудел Филипп. — Как жаль, что рыцарей теперь днём с огнём не сыщешь. Таким, как вы, без них никак. — Да... Понимаю, вы последний из них, — не сдержалась Лена. Слова сорвались с языка раньше, чем она успела подумать. «Язык мой — враг мой», — всегда говорил отец. Ну да ладно, что сделано, то сделано, слово не воробей. Лена чуть приподняла подбородок, готовясь к худшему. Но Филипп лишь рассмеялся — как-то странно, почти беззвучно, лишь крупное тело мелко затряслось. — Смотри-ка, — произнёс он, наконец, с удивлением, — а она ещё и с характером. — На мгновение его серебристо-серые глаза остановились на ней, и она увидела в них вспышку холодной ярости. Этого короткого взгляда хватило, чтобы понять: она нажила ещё одного врага. И следующие слова, обращённые к Анне Сергеевне, только подтвердили это: — Я-то думал, ты привела в дом бездомную кошку, а это, оказывается, дикий зверёк. Прямо как тот твой терьер, помнишь? Как его, кстати, звали? Ч
Публикация доступна с подпиской
Первый