- Недавно выигравшая миллиард рублей в лотерею женщина была найдена на лавочке в бездыханном состоянии, с застывшим выражением облегчения и лёгкого презрения. Звали её Елена. Рядом с ней лежала лишь недоеденная шаурма, и почему-то зачётная книжка. Что случилось сначала было не понятно. Но я выяснила подробности этой истории.
Начну сначала. Поехали.
Елене было 37 лет. Она жила в двухкомнатной квартире на девятом этаже панельной высотки где-то на стыке МКАД и чувства безысходности. Квартира досталась ей от бабушки, и в ней сохранился дух 1989 года: кружевные салфетки под пыльными вазами, сервиз «Мадонна» за стеклом серванта, который никогда не распаковывали, и вечный запах тушеной капусты и старых газет.
Сама Елена была очень некрасива. Её тело, обильное и мясистое, казалось протестом против диет и спортзалов. Волосы, редкие и печальные, вечно собранные в жидкий хвостик, из-под которого проглядывала розовая кожа головы. Носила она исключительно спортивные костюмы из дешевого синтетического трикотажа, которые на ней сидели, как балахон на корове, и безразмерные ночные рубашки. Работать она перестала пять лет назад, после того как её уволили с должности помощника менеджера в отдел продаж мелкой фирмы, торгующей сантехникой. С тех пор её мир сузился до телевизора, холодильника и компьютера.
Её социальный круг состоял из:
Продавца Саши из соседнего «Пятёрочки». Он бросал ей сдачу, не глядя в глаза, и вздыхал, когда она, кряхтя, нагибалась за упавшей пачкой пельменей.
Сосед Пётр Иванович, пенсионер. Он при встрече говорил: «Леночка, ты бы хоть раз окна помыла, да и... совсем запустила ты себя, милая. Замуж надо!» — и тут же закатывал глаза, словно представив этот брак.
Но в глубине этой тушенокапустной души тлела искра. Елена любила. Любила страстно, безнадежно. Объектами её любви были юноши. Молодые. От 18 до 23 лет. Спортивные, с гладкими лицами, модными стрижками, в обтягивающих майках и огромных кроссовках, с дорогими телефонами и жизнью, бьющей через край их соцсети.
Её день победы начался как обычно: похмелье, пельмени на завтрак и осознание, что на карте осталось ровно 347 рублей. Чтобы как-то убить время и добавить в жизнь капельку адреналина, она зашла на сайт Столото и, тыкая в цифры, купила три случайных лотерейных билета. На последние 300 рублей. Потом легла спать.
На следующее утро она сидела перед ноутбуком, тыкала пальцем в экран и орала: «Ноль! Ноль! Еще ноль! Папа! ПАПА!» Нуль! А-а-а-а!
На экране красовалась комбинация, от которой кровь отхлынула от её внутренностей и прилила к её не работающему органу — мозгу, но который просигналил: «МИЛЛИАРД. 1 000 000 000 РУБЛЕЙ». Выиграла.
Первые три дня Елена не выходила из дома. Она просто сидела в кресле, обновляя страницу с результатами, боясь, что это сон, ошибка или хакерская атака лично на неё. Но потом пришло официальное письмо, потом звонки, потом визиты. Мир, который пять лет игнорировал её существование, вдруг накренился и вывалился к её порогу.
Первым, конечно, явился Пётр Иванович. Но не тот, что ругал и журил. Нет. Это был Пётр Иванович Нового Завета. С пирогом «Картошка».
— Леночка, золотце моё! — запел он с порога, просовываясь в щель двери. — Я всегда знал, что в тебе талант дремлет! Ты такая… незаметная, но глубокая! Помнишь, я тебе говорил: «Замуж надо!»? Вот сейчас самое время! У меня племянник есть, Костик, парень хоть куда! Молодой, видный, рукодельник… Правда, с ребенком… и женой… Но он такой хозяин! Жена — стерва, она его не ценит, а ты вот — бриллиант! — Он говорил быстро, водя пальцем с золотым ободком по пыльному комоду, оставляя борозду. Елена, еще не осознавшая масштаб своей божественности, пробормотала: «Спасибо за пирог», — и медленно, но настойчиво закрыла дверь, упираясь лбом в дерево. Но лавина уже сошла.
День пятый. В её подъезде появилась Ирина, бывшая начальница, которая когда-то подписала ей увольнение. Она, видимо, караулила.
— Ленуська, подружка! — обняла она её, чуть не задушив, пахнущая дорогими духами и прошлогодним предательством. — Слышала историю! Горжусь, блин, как мать родная! Мы же с тобой всегда были на одной волне! Помнишь, как мы с тобой в обеденный перерыв в тетрис резались? Я тогда говорила — в этой девчонке есть потенциал! У меня тут проект — эко-лофты в Царицыно. Инвестиция на 300 лямов. Верну через полгода с половиной. Давай, не думай, бумаги уже готовы, я нотариуса с собой привезла! — Ирина похлопала её по спине, и Елена почувствовала, как её собственный жир колыхнулся от этого фальшивого дружелюбия. Она опять закрыла дверь, не сказав ни слова.
День седьмой. На телефон посыпались сообщения от юношей. Каким-то чудесным образом все её старые аккаунты в соцсетях, которые она считала мертвыми, ожили. Одноклассник Димочка, который в 15 лет сказал ей «Фу, жирная», прислал фото-вопрос: «Привет, солнце! Узнаёшь?» На фото был он, с лицом, над которым поработал хороший косметолог и три фильтра. Он писал, что всегда вспоминал её «добрые глаза» и «неповторимую ауру», и предлагал «встретиться за кофе, как взрослые состоявшиеся люди».
День десятый. К Елене приехала Кристина, «креативный продюсер». Молодая особа в очках с толстыми линзами, в кепке и с блокнотом, вошла без стука, как хозяйка.
— Елена, — сказала она, не здороваясь, оглядывая квартиру оценивающим взглядом антиквара. — Ты — бренд. Ты — история. «Неудачница, поймавшая удачу за хвост». Это мощно. Я вижу тебя ведущей реалити-шоу «Из двушки в хоромы». Или блогером. «Миллиардерша в трико». Мы снимем первый выпуск: «Покупаю первую яхту». Ты в трико на фоне яхты. Контраст. Гениально? Гениально. — Она щелкнула пальцами. Елена, подавленная этой уверенностью, снова захлопнула дверь, а Кристина крикнула в щель: «Я тебе на ватсап скину презентацию! Там все прописано!»
Вечером того же дня к ней пришёл Костик, тот самый племянник Петра Ивановича. Он действительно был «видным» и пришёл не с пирогом, а с укладкой, делавшей его похожим на взволнованного тушканчика, и в обтягивающих джинсах. Ребёнка и жену он, разумеется, оставил дома.
— Елена, простите за беспокойство, — начал он фальшиво-застенчиво. — Дядя сказал, вам грустно. А я слышал, вы такая… тонко чувствующая. Меня тоже не понимают. Жена — грубиянка. А я хочу духовного роста. Может, в театр сходим? На «Чайку»?
— Театр — это скучно, — хрипло произнесла она, впервые за много лет ощущая власть в своём голосе. Она смотрела на его накачанный бицепс, видневшийся из-под рукава футболки, и видела не мышцу, а возможность. — Давай лучше по магазинам. Я тебе что-нибудь куплю.
Глаза Костика вспыхнули алмазным блеском чистого, незамутнённого потребительства. И в этот момент Елена поняла главный закон новой вселенной: всё имеет цену. И чем меньше внутри, тем выше цена снаружи.
С этого момента жизнь Елены превратилась в кастинг. Кастинг на роли в её личной пьесе под названием «Мне можно».
Первым официальным фаворитом стал Кирилл, студент-инста-модель. Его нашла Кристина-продюсер. Кирилл был идеален: 19 лет, длинноногий, с лицом манекена и мозгом мотылька. Его интересовали три вещи: свет, фото и упоминание бренда в подписи. Елена сняла ему квартиру-студию в Москве-Сити. Вернее, не ему — она сняла на год, но сказала, что купила. Кирилл делал селфи на фоне панорамных окон и писал «Моя принцесса 💖 #blessed #любовь». В реальности он терпеть не мог, когда она трогала его руку своей пухлой ладонью, и тут же нес пальцы под кран, если она уходила. Он говорил с ней снисходительно, как с ребёнком: «Леночка, купи мне этот браслетик, он же мелочь для тебя!» И она покупала, наслаждаясь не браслетом, а его тоненьким, вкрадчивым голоском.
Параллельно на сцену вышел Максим. Елена, по совету той же Кристины («Нужен ребрендинг тела, Ленусь!»), записалась в премиальный фитнес-клуб «Афродита». Там, среди зеркал и хрома, она впервые увидела его. Он занимался у зеркала, весь в спортивном топе, загорелый, с упругими мышцами и модной короткой стрижкой. Идеальный фитоняш.
Он ловил восхищённые взгляды, но его собственный взгляд был холодным и оценивающим. Когда Елена, пыхтя, пыталась сделать жим ногами рядом с ним, он смотрел на её форму с таким нескрываемым профессиональным презрением, что ей хотелось провалиться сквозь пол. Она пыталась заговорить у кулера: «Тяжёлая тренировка, да?». Он бросал: «Для кого как», — и уходил, высокомерно вскинув подбородок.
Всё изменилось в день, когда в раздевалке кто-то громко обсуждал новость про «лотерейную миллиардершу из нашей же качалки». Елена, выходя из душа, увидела, как Максим, стоявший у своего шкафчика, замер. Их взгляды встретились. На его лице произошла настоящая тектоническая смена эпох: ледниковый период сменился тропическим летом. Он медленно и сочно облизнул губы, будто только что увидел не Елену, а самый аппетитный протеиновый батончик в мире.
На следующий день он сам напал на неё в зоне свободных весов.
— Лена! — пропел он голосом, от которого мог завянуть стероидный кактус. — Я вчера за тобой наблюдал. Знаешь, в тебе колоссальный потенциал! Просто твоя энергетика… она неправильно направлена.
Он подошёл так близко, что она почувствовала запах ягодного изотоника и беспринципности.
— Мне нужен… партнёр для воркаута, — томно сказал он, проводя пальцем по её плечу. — Синергия, понимаешь? Я дам телу форму, ты дашь мне… мотивацию. — И, многозначительно подмигнув, он сунул ей в руку свою визитку, на которой было написано «Макс. Твоё лучшее тело» и номер телефона.
С этого началось его великое наступление. Он засыпал её голосовыми сообщениями хриплым, «уставшим после тренировки» голосом: «Ленуль, я тут думаю о твоих дельтах… Мечтаю их проработать». Он присылал фото — «случайные», в спортивном топе, с подписью «Скучаю по нашему спортзалу… и не только». Его «профессиональный интерес» стремительно мутировал в нечто неудержимое и абсурдное. Однажды он, «случайно» встретив её у тренажёра Смита, прошептал на ухо, тяжело дыша:
— Знаешь, есть одна супер-эффективная методика жиросжигания… Кардио после силовой. В постели. Я готов стать твоим персональным тренером. Без выходных.
Елена, оглушённая этим прямым натиском, согласилась. Максим стал приходить к ней домой для «индивидуальных занятий». Он заставлял её делать отжимания, сидя у неё на пояснице, а в перерывах рассказывал, какая у него мечта — открыть свою студию «для избранных». «Всего-то нужен стартовый капитал, Ленусь… Ты же веришь в меня?» — и он клал её потную ладонь себе на бицепс. Елена, в приступе смешанного ужаса и гордости, оплатила ему аренду студии. Максим отблагодарил её, подарив фирменную бандану с надписью «Сжигаю жир, зажигаю сердца» и поцеловав в лысину, от чего она чисто рефлекторно дёрнулась и стукнулась головой о дверцу холодильника.
А в это время, в той же бетонной высотке, тихо существовал Антон. Сосед с пятого этажа, 19 лет, студент-филолог. Он был красивым в той неотполированной, естественной манере, которая сводила Елену с ума больше всего. Без тонны укладки, в потёртых джинсах и большой кофте, с рюкзаком книг. Он не вёл инстаграм и не интересовался соседскими сплетнями. Их миры столкнулись в сломавшемся лифте. Елена, в нелепой дорогой куртке, застряла с Антоном, возвращавшимся с пар.
— Ой, — сказал Антон. — Опять.
Молчание повисло густое, как холодец.
— Вы... студент? — выдавила Елена.
— Угу. Филфак, — он показал потрёпанного «Сто лет одиночества». — Про одиночество.
Лифт дернулся. На пятом этаже Антон вышел, кивнув: «Всего хорошего».
Это «всего хорошего» прозвучало для неё как лучший комплимент. В нём не было расчёта. Просто — всего хорошего. С этого момента Елена, сама того не осознавая, начала жить на два фронта: в шумном, пахнущем новыми деньгами мире Кириллов, Кристин и Максимов, и в тихом, параллельном мире, который состоял из мимолётных встреч в подъезде и созерцания Антона со стороны.
А вокруг кипела жизнь. Родственники, о которых она забыла, вспомнили о «родной кровиночке». Тётя Зина из Подольска, которая когда-то не дала ей и трёх тысяч до зарплаты, приехала с бутылкой коньяка и идеей открыть сеть шашлычных. Школа, из которой её когда-то выгнали за прогулы, прислала приглашение на вечер встреч выпускников с пометкой «Почётный гость». В её доме появился личный повар Геннадий и водитель Игорь.
Елена покупала всё. Машины, которые не помещались в её двор. Часы, которые не лезли на её толстое запястье. Она заказала у дизайнера проект переделки своей двушки в лофт.
Однако очень скоро выяснилось, что управлять гаремом сложнее, чем его собрать.
Кирилл устроил скандал, узнав про Максима (от Кристины, которая намеренно слила информацию, чтобы «раскрутить драму для пиара»).
— Ты что, качков любишь больше, чем меня?! — визжал он в её новой квартире, швыряя в неё своим фирменным телефоном (который, конечно же, купила она). — Я же для тебя всю ленту посвятительных постов делаю! А он что? Жимы лёжа? Фу! Он пахнет протеином!
— Он мне здоровье поправляет! — оправдывалась Елена.
— Здоровье?! — закатил истерику Кирилл — ты думаешь, я не знаю, что ты ему студию оплатила? Или ты думаешь, я дурак? Я не дурак, Ленок! Я — бренд! Ты мне должна купить рекламу на ТНТ! Хотя бы на «Дом-2»! Или я всё расскажу в своём блоге! У меня 100 тысяч подписчиков!
Но настоящий удар ждал её не здесь. Всё это время она носила в кармане своей новой, неудобной куртки случайно подобранную в подъезде зачётную книжку. Антона. Она так и не решилась её вернуть, таская с собой как талисман, как пропуск в ту, иную жизнь. Однажды, набравшись духа после двух стопок коньяка, которые ей, как ребёнку, налил молчаливый Игорь, она дождалась его у двери на пятом этаже.
— Антон... Антон, — хрипло начала она, загораживая собой узкий пролёт. — Может... сходим куда? В кино. Или... в кафе. В самое дорогое.
Он остановился, удивлённо подняв брови. Посмотрел на неё не с восторгом, не с расчётом, а с лёгкой, интеллигентной жалостью, смешанной с брезгливостью.
— Спасибо, Елена, но нет, — сказал он мягко, но так твёрдо, что она отшатнулась. — У меня сессия. И вообще... вам не ко мне. Вам ко врачу, наверное. Или в церковь. Удачи.
И прошёл мимо, ключ уже готовый в руке. В его движении была такая естественная, такая недосягаемая для неё правильность жизни. Она услышала, как щёлкнул замок. Пропуск в иную жизнь был окончательно аннулирован.
Вот тогда-то её и накрыло. Волной такого облегчения, что аж дыхание перехватило. Облегчения от того, что всё это — Кирилл, Кристина, Максим, Костик, лофт, миллиард — было не про неё. Что она может всё это бросить. Взять и уйти. Просто встать и уйти. Она даже физически ощутила, как гора ожиданий, лжи и этой ужасной, липучей ответственности сваливается с её плеч. На лице застыла гримаса — смесь этого облегчения и лёгкого презрения ко всей этой мишуре, включая себя, в неё поверившую.
Она вышла на улицу, дошла до круглосуточной шаурмичной, купила одну. Села на лавочку. Жевала медленно, вспоминая тот единственный честный вкус своей прошлой жизни. А потом сердце, изношенное пельменями, стрессом и невостребованной любовью, просто остановилось. Грузно и буднично.
Так её и нашли утром: с выражением облегчения и лёгкого презрения на лице, с недоеденной шаурмой в руке. Зачётная книжка Антона, которую она всегда носила с собой, выпала из кармана и лежала рядом. Врачи сказали — сердечная недостаточность. А толпа «друзей» и «родни» ещё долго делила в судах её несостоявшееся наследство.
Антон, получив в деканате дубликат, так и не узнал, куда делась его старая зачётка. Он просто сдал сессию. На отлично. А потом уехал из этого района, подальше от МКАДа и чувства безысходности.